– Для меня война все еще идет! – прогремел отступник. – И Панокия умоется кровью, клянусь! Эти твари ответят мне за гибель сыновей! И твой обрег мне в этом поможет.
Войслав, видимо, посчитал, что разговор окончен, и вскинул скип. Демьян зеркально повторил движение. Две воронки фиолетовой и белой вэи сорвались со скипов и устремились навстречу друг другу. Они увеличились в размерах, взметаясь высоко, выше сосен. Даже Горохов и двое его противников невольно остановились, наблюдая это противостояние сил. Свет от схватки разбавил сумрак вечера, лег на скулы вэйнов, заплясал на стволах деревьев, и Тиса поймала себя на мысли, что не верит в реальность происходящего.
Словно в подтверждение раздался грохот, как раскат грома, и меж колдунами разверзлась земля. Раскололась, раздвинулась черной пастью испода. Комья земли, снега срывались с краев и исчезали в зияющем провале. Войслав отшатнулся, его фиолетовая воронка дрогнула, и этим незамедлительно воспользовался Демьян, продолжая давить противника. Еще немного, и белая вэя поглотила бы отступника, но в последний момент Войслав левой рукой сорвал с себя один из оберегов, спрятанный до сего момента под одеждой, – великолепную подвеску, усыпанную драгоценными каменьями, – и бросил в чрево Хорна, громко выкрикнув какие-то слова на древнем языке. Петля белой вэи попыталась перехватить брошенный оберег, но немного не успела.
А через пару секунд после того, как подвеска исчезла в провале, землю сильно тряхнуло. Сосны закачались, как колосья в бурю. Тиса ощутила подступающий лютый страх.
– Вы как мухи в путах изжившего себя древнего закона, – усмехнулся Войслав. – Все еще избегаете вызовов, печетесь о хваленом равновесии? Верите в эту чушь, когда испод давно можно было низвергнуть к ногам человечества. Дураки! Думали, ваши побрякушки не позволят мне вызвать изнаней? Возможно. Но, увы, эта исподова пропасть так удачно раскрылась, что я не мог не воспользоваться…
Из земной трещины рванулся огонь, заставив вэйнов попятиться, и в следующий миг сразу два чудовища изнанки воплотились из ничего перед отступником. Лавовую огненную кошку Тиса признала сразу. Но даже этот полыхающий в вечерних сумерках монстр померк на фоне другого, будто отлитого из стали существа. Гибким телом оно напоминало гигантскую змею, чешуя которой имела свойство ощетиниваться иглами. Змея, с легкостью смахнув хвостом сразу два обоза в реку, зашипела, раскрыв зубастую пасть. Однако нападать ни огненная кошка, ни игольчатая змея не спешили.
