Вымотанный боем со змеем Демьян не смог долго выстоять перед пятью последовательными ударами фиолетовой вэи. Последний луч сжал его шею и заставил опуститься на колени на грязный снег. Не в силах смотреть на это, Тиса вошла сознанием в Демьяна, чтобы его боль стала ее болью и его сердце стало ее сердцем. «Держись! Только держись, умоляю», – она молила и молилась. Сквозь боль видела, как кружится в воздухе черный пепел – недалеко продолжали биться сцепившиеся в схватке изнани. Чудовища будто растворились друг в друге и превратились в стальной шар, объятый пламенем.
Отступник прошептал наклад, и рука Демьяна вытянулась вперед. От вида последнего тотума на предплечье главвэя бесцветные глаза Войслава засветились.
– Наконец-то! – Дрожащими руками он вцепился в локоть Невзорова, чтобы разглядеть тотум, и через секунду победно рассмеялся. – Все получилось как нельзя удачно! Ты сам пришел ко мне, гончий, и теперь это чертово панокийское племя исчезнет. Панокия падет, я сотру ее с лица Хорна!
– Безумец, – усталым сиплым голосом сказал Демьян, однако Тиса почувствовала, как подобралось его тело, а взгляд будто безразлично отлетел за спину отступника, где шар из стали и огня поменял направление на противоположное. – Тебе не уйти от наших. Очень скоро они будут тут. Ну убьешь ты меня, так тебя все равно достанут. И придется тебе не Панокию стирать, а снова свои грязные портки в Мракоте.
– Ты, мразь, закрой рот! – рявкнул Войслав. – Иначе не увидишь, как я подчиню себе всю мощь источника и разделаюсь с твоей группой. Говоришь, они уже на подходе?
Прошептав нужные слова, он нетерпеливо наблюдал, как нить оберега стала исчезать с тела главвэя и наматываться на его скип. Словно завороженный этим действом, Гранев, видимо, упивался близостью долгожданной мести. Демьян продолжал говорить, но его слова не долетали до отступника: будущий триумф занимал все его мысли. И лишь одна Тиса глазами Демьяна видела, как быстро к ним приближается огненный шар размером с дом – кошмарный клубок расплавленной стали, объятый огнем и сетью молний.