Этого невозможно не бояться. Его заталкивают в камеру временного содержания, и он садится прямо на пол, опираясь на стену боком. Холод медленно пробирается внутрь, касается костей, заставляет мелко дрожать. Его дорогой, но тонкий костюм явно не рассчитан на такие условия. В таком наряде стоит сидеть в хорошо отапливаемой студии, дорогой машине, мишленовском ресторане, но уж точно не в обезьяннике.
Время тянется ужасно медленно. Кристофер даже не знает, как долго он здесь, – часов поблизости нет. Его должны забрать отсюда люди Олдриджей, и Крис не знает, хочет он, чтобы ожидание прекратилось или, наоборот, чтобы оно длилось как можно дольше.
Наконец в участок заходят двое мужчин. Они одеты в строгие черные костюмы, и по их выправке можно сразу понять: они люди из личной охраны отца, которая, естественно, занимается далеко не только охраной.
Кристофера берут под руки, наклоняя вперед, словно он какой-то особо опасный преступник, и буквально швыряют в черную машину с затонированными задними стеклами. Его руки не отпускают ни на секунду. Они действительно думают, что у него есть хоть какой-то шанс на побег? Он ведь не Джейсон.
Его заводят в кабинет отца. Или вернее будет сказать «хозяина»? Итан – ледяная скала, но Кристофер точно знает, что он зол, даже если на его холеном лице с первыми возрастными морщинами нельзя различить ни единой эмоции. Он чертовски зол.
– Я дал тебе шанс остаться человеком, но ты его отверг. – Холодный голос замораживает сердце и душу, парализует. Кристофер прекрасно знает этот голос. Он преследует его в самые сложные ночи, когда кошмары кажутся слишком реальными.
Итан сжимает пальцами подбородок сына, поднимая его голову. Кристофер ощутимо трясется от страха, не смея отвести взгляда от бездонных темных глаз Хозяина. Позади стоит Себастьян, сложив руки на груди; его голова чуть наклонена вбок, а на лице застыла ухмылка. Он знает: как только отец наиграется, Кристофер попадет в его руки. Это очевидно, и невозможно понять, кто хуже: младший Олдридж или старший.
Хозяин отпускает его подбородок и отходит.
– Поднимайся.
Крис послушно встает на ноги, опускает голову, не в силах смотреть на эти лица.
– Животным не нужна одежда. Раздевайся.
Кристофер дрожит и послушно отвечает то, что от него так хотят услышать:
– Да, Хозяин.
В голове бьется мысль о том, что нужно выжить любой ценой. Это его обязанность. Умереть в компании Олдриджей не так уж сложно, а его труп никогда не найдут. Ему так хочется вернуться домой к Изекилу и обсудить с ним какую-нибудь мудреную стратегию, может, заснуть на плече Джейсона во время просмотра одной из слезливых мелодрам, которые так любит волк. Кристофер гонит эти мысли прочь, чтобы не разрыдаться. От безысходности, от страха и от осознания, что он не хочет жить так же, как жил до встречи с Джейсоном.
Выжить здесь можно только по тем правилам, которые Крис хорошо знает с самого детства, и ему почти физически больно от того, что нужно вновь им следовать. Но он должен. Он выживет и дождется, пока Изекил исполнит свой план, воплотит его в реальность. Он склонит голову, но временно, ведь так еще есть шанс сбросить невидимые цепи, которые надела на него кровная семья.
Крис снимает с себя всю одежду, откладывая ее в сторону. По спине пробегает холодок.
– Себастьян, принеси табурет.
Олдридж-младший приподнимает брови, но идет за названным предметом, ставит перед Хозяином. Даже он знает, что Итана лучше внимательно слушать и делать так, как он говорит, без лишних вопросов. Несмотря на статус наследника, Себастьян не может себе их позволить.
Итан кивает Крису на табурет.
– Вставай.
Это что-то новое. Кристофер боится, не может не бояться, ведь он прекрасно осознает, что именно его ожидает. Его бьет дрожь, но он послушно встает на табурет, а Итан отходит к своему столу и достает из ящика прутья, проверяя их на гибкость и убеждаясь, что те будут хлестать, а не ломаться.
– Ты посмел убежать от меня.
Олдридж замахивается и бьет по икрам без предупреждения. Крис вскрикивает: первый же удар разрывает кожу, пуская кровь. Она стекает вниз, капает на красивый паркет. С каждым следующим приходит все большее онемение. Кристофер не скрывает слез – все его ноги покрыты тонкими порезами с разорванной кожей, а он даже не может пошевелиться, иначе упадет с табуретки. Впрочем, его толкает сам Итан, и Крис летит на пол, не в силах удержать равновесие. Ладони и колени тут же протестующе ноют.
– Тебя не будут кормить три дня, а пить тебе разрешено только с моих рук или с рук Себастьяна. Понятно?
Крис смотрит на Хозяина с ужасом, хочет сказать что-то, но нечего. Он только открывает рот, а потом закрывает, чтобы просто кивнуть.
– И конечно, животные не разговаривают, Кристофер. По крайней мере, без разрешения.
Итан отвешивает ему пощечину – голова откидывается в сторону, и он уже не замечает, как отец разворачивается к выходу.
– Я пригласил семейного ветеринара. Ты слишком долго шлялся среди всякого сброда. Себастьян, проследи, чтобы все прошло гладко, как закончишь развлекаться.
