Дверь маленького восточного ресторанчика видится ей чуть ли не вратами преисподней. Она распахивает ее, осматриваясь по сторонам, и направляется туда, откуда некоторое время назад вышла Алана. Табличка «Только для персонала» не может остановить Соли, она игнорирует ее точно так же, как и официанток, которые пытаются задержать непрошеную гостью.
Соли взбегает вверх по лестнице. Узкий коридор и парочка дверей кажутся угнетающими. За одной из них слышатся приглушенные голоса, и она взводит курок, выдыхая весь воздух из легких. Не удосуживается дернуть ручку, не дает врагам подготовиться к ее визиту – бьет ногой несколько раз до боли, расходящейся по костям.
Стоит двери распахнуться, Соли вихрем влетает внутрь, вскидывая пистолет. Сидящая в кресле женщина даже не вздрагивает, медленно переводя взгляд на нарушительницу спокойствия. В отличие от женщины, ее муж вскакивает, едва не роняет очки, повисшие на кончике носа, еще когда он сидел, склонившись над бумагами.
– Гости имеют обыкновение стучать. – Лисица раздраженно дергает рыжим хвостом и медленно встает, берет в руки графин и наливает стакан воды.
– Не двигайся, иначе я выстрелю! Мне нужно то, что передала вам Алана! Быстро! – Руки Соли дрожат, слезы не прекращают течь, и в ответ на эти заявления лисица поднимает руки, точно сдаваясь, и наклоняет голову вбок.
– Простите, не понимаю, о чем речь.
Соли хмурится, дергая пистолетом, чуть ли не рычит, словно это она здесь зверочеловек, а не лисица.
– Для кого эта информация? Говорите! Иначе пристрелю!
Женщина чуть поворачивается вбок, краем глаза посматривая на мужа, прижимающего к груди необходимую Соли папку. Она взмахивает рыжим хвостом, ныряет под руку полицейской – выстрел звучит оглушительно, пуля проносится над головой лисицы. Пока Соли перезаряжает пистолет, лисица бросается к окну, перехватывая папку из рук мужа, толкает его вперед.
Время замедляет свой ход для всех в комнате. Мужчина в очках оборачивается, глядя на черное дуло пистолета, направленное им в спины. Мгновение – и осознание, что они не успевают сбежать, прошивает мозг, словно электрический разряд.
Времени думать не остается – сильный толчок и громкий вздох. От лица мужчины отливает кровь, а по белой рубашке расползается красное пятно. Обернувшись, лисица смотрит в глаза мужа. Крик застревает в ее горле, пальцами она касается его лица. Времени совсем не остается: надо бежать, пока не зазвучит второй выстрел, пока еще не поздно.
Рыжий хвост мелькает в окне, словно всполох пожара, – она выскакивает наружу, хватаясь за соседский подоконник, по-лисьи ловко перепрыгивает на балкон рядом стоящего дома. Соли высовывает голову в окно, наблюдая, как лисица, словно акробатка, исчезает в каменных джунглях.
– Черт!
Соли поджимает губы и ударяет кулаком в стену, сдирая костяшки до крови. Она упустила шпионку. Вряд ли они теперь смогут разыскать лисицу – в их природе быть хитрыми и изворотливыми. Она поворачивается к едва живому мужчине и опускается на пол.
Спасать мерзкого предателя совсем не хочется, но она не собирается становиться зверем. Не предпринять попытки спасти другого человека – ниже ее достоинства. Зажимая рану, она ненавидит саму мысль о том, что он может выжить, когда Алана – такая же холодная, как тротуарная плитка, на которой теперь лежит.
Элис бежит со всех ног, чувствуя, как мышцы горят огнем. Дыхание сбивается. Сейчас она как никогда ясно понимает, что чувствуют ее «сородичи», лисы, когда их гонит стая собак. Ей кажется, что сзади вот-вот прозвучит лай, в нее вцепятся острые зубы.
Перед глазами Элис стоит бледное лицо Альберта, его мутнеющие глаза, в которых нет страха, только какое-то смутное обещание любви. Рыдания душат, и от этого только сложнее бежать, но она не может остановиться, вернуться. В руках вещь, которая ценнее ее жизни, жизни кого бы то ни было. Они с мужем знали, на что шли. Знали, что смерть дышит им в лицо, но только сейчас Элис понимает, что именно это означает. И только сейчас понимает, что на самом деле никогда не была к этому готова.
Изекил буквально садится на Джейсона, прижимая его к сиденью. Он слишком силен, и удержать его одними руками невозможно.
– Джейсон! Джейсон, тише. Ты не должен вмешиваться!
Изекилу хочется смотреть сейчас совсем не на него, но приходится поймать его взгляд. Они оба замирают. В горле Джейсона клокочет рычание – Фейн ужасно испуган этой агрессией, но не отступает.
– Что ты…
– Нет. Молчи. Все идет так, как нужно. Доверься. – Изекил качает головой и оборачивается к освещенной софитами сцене. На ней Кристофер, словно читая его мысли, играет свою роль. Безупречный актер, картинка, которая не может не тронуть человеческие сердца. И его затрагивает тоже, хоть он и знает, что Олдридж делает специально, что это его очередной концерт на подмостках, построенных Изекилом.
