Потерянные крылья полностью

Все это – лишь секунда. Больше Соли и не нужно. Ее отца не спасти, но мама? Может, хотя бы маму? Пожалуйста! Пожалуйста! Не забирайте у нее маму! Она не позволит!

Одно мгновение – и вот отцовское ружье оказывается в ее дрожащих руках: нет права на ошибку, у нее лишь один шанс. Мохнатое ухо поворачивается в ее сторону почти одновременно с лохматой головой. Чужие желтые глаза, светящиеся в оранжевом свете фонарей, смотрят прямо в душу. В них нет ничего человеческого, ничего, что Соли назвала бы чувствами.

Ее руки больше не трясутся. Прыжок. Оглушающий звук выстрела. Отдача. Тупая боль в плече. Тело с глухим стуком валится к ногам Соли. Желтые глаза зверочеловека смотрят на нее. Это была женщина возраста ее мамы. Пума. Это все, что Соли помнит. Она не запомнила, как подходила к матери, запомнила лишь свои руки на ее разорванном горле. Она пыталась надавить на рану, остановить фонтан, благодаря которому она сама вся оказалась в этой черной, словно нефть, крови.

Ее мать не сказала ей последнего слова: не могла, – но ее глаза, полные нежности и боли, навсегда останутся в памяти Соли, даже если все остальное исчезнет. В одну обычную ночь судьба сразу нескольких людей перевернулась с ног на голову. И скрывать сигареты от родителей или соблюдать диету, на которой сидели все крутые девчонки… Все это вмиг перестало быть важным. Тишину ночи прорезает еще один крик, который надолго останется царапающим ощущением в горле.

Звук мотора рассеивает воспоминания как дымку. Соли больше не та маленькая девочка, у нее теперь есть сила и цель. Она не позволит подобной трагедии повториться. И прямо сейчас она идет к своей цели: с каждым пойманным зверочеловеком этот мир становится чуточку безопаснее, и, если понадобится, она переловит их всех.

Подъехавшая машина принадлежит Алане. Она дожидается, пока напарница залезет в салон, и выражение лица Соли кажется настолько серьезным, что Леон начинает беспокоиться. Вообще-то, Соли часто беспокоила ее своим поведением. Она энергична, жизнерадостна и остается по-настоящему хорошей девочкой до тех пор, пока это не начинает касаться зверолюдей. Тогда в ней просыпается темная сторона, которая сильно пугает Алану. Соли действительно становится чуть ли не безумной в своем стремлении преследовать зверолюдей. Складывается ощущение, что она никогда не устает от этого. Как жаждущий крови охотник, она неумолима. Если все это время Алана лишь делает вид, что ненавидит зверолюдей ради защиты своей небольшой тайны, то ненависть Соли настолько искренняя и яркая, что от нее становится неуютно.

– Поехали. Осмотрим район, в котором видели нашего волка.

Соли кивает, чуть прикрывая глаза; она все еще выглядит сонной. От нее пахнет ментолом и сигаретным дымом. Обычно Алане не по душе эти запахи, но Соли они как будто идут, так что не вызывают раздражения или отвращения.

Район, в котором они останавливаются, не назвать благополучным. Впрочем, он идеально подходит для беглецов вроде Джейсона Коуэлла. Грегори рядом со своей неказистой иномаркой, которой идет уже не первый десяток лет, стоит около мусорки, разговаривая с полицейской ищейкой Карлом. Карл – зверочеловек на службе полиции. Иногда правоохранительные органы принимают к себе псовых – это гораздо удобнее, чем обычные собаки: они могут говорить. Платят им не так уж много, так что бюджет не страдает, но зато работа движется намного эффективнее.

– Какие новости?

Алана не тратит времени на приветствия. Сейчас два часа ночи, и ей бы хотелось закончить побыстрее. Они в очередной раз в тупике или в этот раз была возможность хоть что-то узнать? Первым говорит Карл: