Джейсон, похоже, читает его мысли. Или, может, это у него на лице все написано? Разгадывать, что из этого правда, совсем нет желания. Он просто прислушивается к этому совету, больше похожему на приказ, сильно контрастирующий с мягким тоном, которым он произнесен. Кристофер принимает решение счесть это за рекомендацию, и к ней он собирается прислушаться со всей ответственностью.
Он отворачивается и выравнивает дыхание, практически заставляя себя провалиться в спасительную темноту. Никогда ему еще не было так спокойно и хорошо, как в этом абсолютном мраке, в котором час пролетает как одно мгновение. Реальный мир там власти не имеет, и этим тьма хороша.
Через день Кристофер вполне способен продолжать путь. Они с Джейсоном торопятся, потому что смутное ощущение погони играет на нервах, словно ловкий пианист, создающий незатейливую мелодию, которая становится все сложнее и вычурней с каждым мгновением.
Они убеждаются, что оставили минимум следов, собирая оставшиеся вещи. Джейсон передает Кристоферу рюкзак полегче. В отличие от Коуэлла с его спортивным телосложением, Олдридж вряд ли когда-нибудь поднимал что-то тяжелее гантелей в спортзале.
Лес встречает приветливо, солнце, проникающее сквозь густые кроны деревьев, приятно греет. Единственным минусом, пожалуй, остаются миллионы мошек, поднимающихся из травы, стоит только присесть. У Джейсона есть хвост, им он успешно отмахивается от насекомых, но у Криса такой чудесной части тела не имеется, так что приходится пользоваться руками.
Его представление вызывает совершенно неприличный гогот у зверочеловека, и это раздражает так сильно, что челюсть сводит судорогой. Кристофер, вопреки вредности своего характера, на удивление продолжает спускать подобное волку с рук: в конце концов, он был рядом все те три дня, пока Кристофера колотило от невыносимых болей. Он вполне может проигнорировать громкий смех в качестве подобия благодарности.
Джейсон останавливается у одного из кустов и машет рукой Крису. Заинтересованный Олдридж подходит, ожидая увидеть что-то необычное, но разочаровывается: волк просто показывает ему куст с ягодами.
– Знаешь, как понять, можно ли есть ягоды, если не уверен, ядовиты они или нет?
Кристофер смотрит на Джейсона, скептически скривившись.
– Откуда мне вообще это знать?
– Ах, ну да, ты ведь золотой мальчик. Видишь, ягоды поклеваны птицами? Значит, съедобные.
Крис присматривается и замечает, что некоторые из ягодок действительно не выглядят целыми, а на земле валяются самые изувеченные. Он тянет руку к кусту и набирает целую горсть, а потом закидывает плоды внимательности Джейсона по одной в рот. Хоть они и оказываются слишком кислыми, все равно здорово освежают.
Двигаясь вперед, Кристофер борется с головной болью. Мир словно становится ярче с каждым мгновением: в него добавляются звуки, запахи, окружающие со всех сторон в намерении подавить его. Гвалт, слышимый отовсюду, сбивает с толку, отвлекает и вызывает боль в висках. Яркость и четкость словно кто-то назло ему выкрутил до максимума. Раньше он как будто смотрел на мир в плохом качестве, видел все сквозь дымку. Теперь он может увидеть каждую отдельную травинку, услышать, как на деревьях шуршат листья от того, что в них копошится какая-то птичка.
Джейсон иногда оборачивается на него, долго смотрит, хмурится, но ничего не говорит. И вот это, пожалуй, самое странное. Поначалу волк просто косится, оглядываясь по сторонам, но к концу дня он уже не стесняясь рассматривает Криса, словно ожидает увидеть в нем какие-то необычайные изменения.
Они решают не останавливаться на ночь: слишком долго просидели на месте, пока Крису было плохо. Сейчас нужно как можно скорее нагнать это время, увеличить разрыв между ними и гипотетическими преследователями. У них не осталось шанса на ошибку.
Крис иногда заводит руку за спину: такое чувство, словно кто-то щекочет кожу, и в итоге он просто подтягивает лямки рюкзака так, чтобы тот плотно прилегал к спине и избавлял от этого ощущения. Оно не исчезает только с задней стороны шеи, которую Крис иногда потирает. Это раздражает, но, похоже, сделать с этим ничего нельзя.
К утру Джейсон начинает вести себя совсем уж странно. Причины этих внезапных изменений неизвестны, и Крису надоедает гадать, что именно с ним не так. У него на голове огромный паук, о котором Джейсон стесняется ему сказать?
– Ну что? Хватит постоянно на меня так смотреть. Что, в конце концов, происходит?
Джейсон останавливается и подходит к Кристоферу; его глаза полны какой-то странной решимости, и Олдридж делает шаг назад. Тот настойчиво укладывает ладонь ему на шею сзади, мешая отстраниться, и утыкается носом под подбородок.
– Джейс? С тобой все нормально? Ты что устроил?
Джейсон отстраняется, прикусывая губу.
– Ты пахнешь по-другому. Запах препаратов еще остался, но раньше ты только ими и вонял, они почти перебивали твой собственный запах. Теперь я отчетливо чувствую его. Могу поклясться: люди так не пахнут.
