Старший Олдридж внимательно наблюдает, а потом бьет кулаком по столу. Мальчик едва не роняет чашку на пол, в последний момент удержав хрупкий фарфор в руках. Брызнувшие через край капли пачкают рубашку.
– Это ужасно! Просто безобразие! Его хоть чему-то здесь учат? Не может же он быть настолько необучаем, в нем же все-таки есть человеческая часть. Да и воронье вроде умные птицы. Вон отсюда! И позовите учителей!
Крис соскакивает с дивана и убегает, пока отец не разозлился еще сильнее и не назначил ему наказание. Каждый раз, когда папа приезжает к нему, то ожидает от него чего-то, но Крис оказывается так рад его приезду, что забывает все уроки. Он так хочет, чтобы отец им гордился, но кажется, что он никогда не будет достаточно хорош!
Крис закрывается в своей комнате и плачет. Все, чего он хочет, – услышать наконец от отца, что сын его не разочаровал. Но каждый его визит всегда заканчивается одинаково. В доме становится слишком шумно, но Крис не слышит этого за своими рыданиями.
Неожиданно дверь в комнату открывается, и внутрь вбегает няня.
– Кристофер, поднимайся скорее, пойдем.
Женщина хватает его за руку, вытаскивает из комнаты, пока мальчик утирает слезы рукавом рубашки. Няня идет быстро, останавливается у каждого угла – она двигается к задним дверям.
– Няня, куда мы бежим?
– Тише, Кристофер.
Крис послушно замолкает. Они бегут, и нервозность женщины передается и мальчику. Она распахивает дверь черного хода и замирает. Их встречают несколько человек.
– Отдайте мальчика.
Няня задвигает Криса за спину – тот вцепляется в ее одежду, с опаской смотря на мужчин в строгих костюмах. Через пару мгновений подходит старший Олдридж, с недовольством осматривающий развернувшуюся сцену.
– У нас нет времени, журналисты вот-вот будут здесь. Разберитесь здесь быстро.
Все моментально приходят в движение: няня пытается скрыться в доме и найти другой выход, один из мужчин хватает ее за волосы, дергая назад, второй обхватывает Криса поперек груди, отрывая от женщины.
– Нет, не трогайте его!
Кристофер моментально взрывается рыданиями. Он рвется, бьет неприятеля крыльями, кусается и царапается, но ничего из этого не помогает. Няню вытаскивают на улицу, в то время как Кристофера, наоборот, тащат внутрь дома.
Слышится крик женщины, неожиданный громкий звук, словно взорвалась хлопушка. Тишина после него оглушает Криса.
– Няня! Няня!
На захлебывающиеся в слезах крики никто не отвечает. Его закидывают в дальнюю комнату дома – она никогда особенно не использовалась, Крис лишь пару раз бывал тут, ведомый любопытством. Сейчас комната кажется ему мрачной и давящей. Он забивается в угол и всхлипывает. Он напуган, как никогда прежде.
Дверь открывается, и внутрь входит Итан Олдридж. Он присаживается на корточки и протягивает руки вперед.
– Ну-ну, сынок. Иди сюда, все в порядке.
Кристофер тут же пулей вылетает из угла и утыкается носом в отца, чувствует, как большие руки обнимают его. Эти объятия кажутся самым безопасным местом сейчас.
Вслед за отцом заходит еще один человек.
– Вы же понимаете, что мы не успеем провести полноценную операцию?
Олдридж мрачно смотрит на мужчину, зашедшего вслед за ним.
– Я не могу позволить моей репутации быть разрушенной из-за существования этого уродца. Мой сын-зверочеловек – это конец всему тому, что я строил столько лет.
Кристофер не прислушивается к разговору взрослых, ему достаточно теплых рук отца, обнимающих его впервые. Как столько плохого и что-то настолько хорошее может случиться в один день? Вороненок жмется ближе, закрыв глаза.
Тишина в комнате не сулит ничего хорошего, только вот Крис об этом еще не знает.
– Принесите хирургическую пилу. Быстро.
Окружающие их люди вздрагивают, но без вопросов исполняют. Олдридж аккуратно отодвигает от себя сына и гладит его по голове.
– Сынок, мне нужно, чтобы ты снял рубашку.
Тот, с кем его отец разговаривал до этого, исчезает и возвращается с чемоданом. Кристофер непонимающе смотрит на него, рассеянно моргает, но стягивает с себя верх. Олдридж поворачивает сына к себе спиной. Вся комната погружается в молчание, которое нарушает лишь человек, разгребающий стол и застилающий его полиэтиленом.
Олдридж хватает пилу поудобнее и подталкивает сына в руки своих телохранителей.
– Держите его крепче, не хочу отпилить что-то лишнее. Это было бы неприятно.
Кристофера хватают за руки, и страх тут же захватывает его разум, заставляет рваться и кричать. Взрослые ведут себя так, будто ничего и не происходит. Пока одни тащат ребенка к столу, тот, что принес чемодан, надевает перчатки, наполняет шприцы из ампул и готовит другие инструменты. Пока остальные готовятся, в спину вонзается игла с обезболивающим.
Крис ничего не может сделать. От крепко удерживающих его рук наверняка останутся синяки, но это мало его заботит – он пытается обернуться, посмотреть на отца, понять, что происходит. Крыло прижимают к поверхности стола, а второе грубо отодвигают.
– Нужно подождать, пока не подействовало. – Незнакомый голос добавляет лишь больше паники. Дрожь проходит по всему телу, он замирает.
