Язвительные перепалки и демонстрация превосходства – все это не делает этих двоих соперниками или даже врагами. Как они умудрились сблизиться и какими были в начале своего знакомства? Изекилу даже представлять не нужно. Он видел репортаж, где зализанного черноволосого юношу в ужасно дорогом дизайнерском костюме в плен берет дикий волк с горящими жаждой убийства глазами, а сейчас он видит нахального, надменного, но не обделенного мозгами красавчика в рваных по краю штанах и меланхоличного волка, явно испытывающего проблемы с агрессией. Как нечто подобное произошло за столь короткий срок?
Кристофер тоже занят мыслями, так что оба не замечают, как доходят до кабинета Изекила. Работы еще полно, как и всегда. Крис непонимающе смотрит, когда Изекил преграждает ему путь рукой и качает головой.
– Для первого дня ты и так сделал слишком много, иди лучше отдохни. Джейс должен скоро вернуться с охоты, думаю, ты захочешь с ним поговорить.
Крис не спорит, отдых нужно ценить, так что он кивает и прощается до завтра. Джейсон действительно может прийти совсем скоро, и Кристофер хотел бы договориться со старым столяром о том, чтобы он сделал для них кровати или хотя бы лавки. Спать на голом полу пещеры холодновато даже с обогревателем под боком. Следующее, на что Олдридж собирается разорить столяра, – какая-нибудь тумбочка, но первой в очереди стоит все же кровать. Кристоферу совсем не хочется подхватить какой-нибудь бронхит или еще что похуже, учитывая, что с лекарствами здесь довольно туго.
Он направляется к Раулю – конечно, они с ним уже виделись сегодня, и тот был чем-то очень занят, но, может, в этот раз повезет. Тогда он наворчал на Изекила и отправил его восвояси, чтобы «не путался под ногами и не лез под руку». Нужно действовать осторожно. В семейном поместье Олдриджей работал точно такой же садовник: он вечно пребывал в дурном настроении, был недовольный и злой.
Кристофера он гонял от садовых вишен так часто, что проще было сдаться, только вот ему в десять лет слишком сильно хотелось залезть на самую вершину, так и тянуло спрыгнуть вниз, но он знал: в этот раз позади не раскроются крылья и он просто себе что-нибудь сломает. Пришлось научиться слезать с дерева точно так же, как он попадал наверх.
К тринадцати он смог поладить с этим садовником. Целых три года понадобилось Кристоферу, чтобы понять, почему этот старикашка такой ворчливый. Олдридж подозревает, что сейчас он сможет наблюдать тот же случай. Он просто подходит и садится немного вдалеке, наблюдая за тем, как Рауль работает. Тот, очевидно, замечает его, но игнорирует.
Крис знает: тот просто ждет, когда он уйдет, но Олдридж не привык сдаваться. Через полчаса терпение старика кончается.
– Чего расселся здесь, глаза вылупил? Заняться больше нечем? – Тигриное ухо недовольно дергается, а хвост бьет по пыльной земле. Кристофер думает, что было бы намного проще тогда, если бы у садовника были хвост и уши.
– Изекил отпустил пораньше, а мне показалось интересным то, над чем вы работаете, вот я и пришел посмотреть. Если я не могу просто посмотреть, может, позволите помочь?
Хвост тигра замирает, а уши устремляются вверх.
– И чем такой сопляк холеный, как ты, может мне помочь?
– Чем скажете.
Кристофер улыбается Раулю. Тот смотрит на него пристально и недовольно, но хвост перестает качаться из стороны в сторону. Он бросает ему какую-то продолговатую деревяшку и шершавую тряпку.
– Вперед, герой, шкурь. И не смей жаловаться: ты сам вызвался.
Крис ловит инструменты и кивает, с энтузиазмом принимаясь за работу. Такие старики, как Рауль, просто одиноки и не хотят никого к себе подпускать, но при этом и сами тоскуют по общению. Однако они так педантично выбирают симпатичных им людей, что единственный вариант – это подобраться к ним через помощь и заинтересованность. О, им всегда льстит, когда кто-то обращает внимание на их работу, оценивает ее по достоинству и хочет к ней приобщиться.
Напряжение падает на несколько градусов. Кристофер сидит и шкурит мебельную ножку. Это отвратительно скучное и монотонное занятие, но хмурый старикашка явно не станет с ним разговаривать, пока испытывает его терпение, проверяет на прочность. Совсем как тогда с садовником и целым полем сорняков.
За полировкой несчастной ножки он проводит целый час. Рауль иногда жутко ругается и бьет его хвостом по ладоням, если он делает что-то не так. Кристофер разницы не видит, но делает, как сказано. Один бог знает, сколько заноз он себе засаживает, пока этим занимается. Старик, наблюдающий за его пыхтением и страданиями, медленно смягчается.
– Упорный какой, ну вы посмотрите! Чего тебе надо, молокосос, а?
У Кристофера всего два пути: солгать или сказать правду. И, пожалуй, сейчас лучше не врать – такие, как он, ложь чуют за версту. Может, опыт, а может, звериная интуиция, но распинаться сейчас о том, что ему нравится столярное мастерство, было бы все равно что назвать небо зеленым, а траву голубой.
