Он чувствует, как его трясет, распахивает глаза, тяжело дышит и испуганно смотрит в чужое лицо. Карие глаза смотрят на него с беспокойством – не зеленые.
– Дыши!
Только сейчас Кристофер замечает, что не дышит: он втягивает лесной воздух настолько резко, что начинает кашлять. Все его тело горит, пот стекает по лицу. Кошмар. Всего лишь кошмар. Его дыхание постепенно приходит в норму, но Джейсон все еще сжимает его плечи до боли, и Крис слегка ведет ими, чтобы тот отпустил. Коуэлл отдергивает руки мгновенно.
– Ты метался, я подумал у тебя кошмар.
Крис кивает, безмолвно подтверждая предположение, смотрит в небо, разглядывая темно-голубые просветы, которые можно разглядеть за кроной деревьев. Рассвет только занимался.
– Что тебе снилось?
Кристофер вздрагивает и разгневанно смотрит на Джейсона.
– Не твое собачье дело, – Кристофер произносит эту фразу почти по слогам. Кажется, он вот-вот зарычит, совсем как еще недавно рычал Джейсон, – Не лезь не в свое дело. Я же не спрашиваю, что за уродство на твоей спине.
Джейсон тяжело вздыхает, закатывая глаза, и это заставляет Кристофера взвиться еще сильнее: он уже собирается сказать какую-нибудь гадость, но волк ловит его взгляд, и слова застревают в горле, отказываясь срываться с губ.
– Я был рабом в борделе. Меня купили, когда мне было тринадцать лет, а на спине – следы моего обучения. Те, что постарше – из детства, те, что посвежее получены совсем недавно, потому что воспитать меня так и не вышло.
Джейсон самодовольно хмыкает и поворачивается к Кристоферу, который оказывается абсолютно шокирован таким неожиданным признанием. Коуэлл говорит об этом так, будто не его насиловали каждый день с тринадцати лет, словно не он был игрушкой в руках других людей. И хотя Крис никогда не считал зверолюдей равными себе и людям, он никогда не отрицал, что они живые существа. Конечно, их необходимо воспитывать, но, когда кто-то творит подобное с животными, – его сажают в тюрьму. Так почему же в случае со зверолюдьми такие вещи считаются нормальными?
– Я… сочувствую.
Он не знает, что сказать и как реагировать.
– Оставь свое сочувствие при себе. Оно мне не нужно.
Кристофер неуверенно кивает, а потом обнимает собственные колени, игнорируя боль от укуса – не такая уж она и сильная.
– Мне снился отец. Я опоздал на ужин.
Джейсон приподнимает брови, ждет продолжения, но оно не последовало даже спустя несколько минут, так что, видимо, он решает все-таки озвучить интересующий его вопрос.
– Он жестокий человек?
Кристофер качает головой, удивленно поворачиваясь к Джейсону.
– Нет. С чего ты взял? Он справедливый. Если ты этого заслуживаешь – он хвалит, если же нет – ругает. Это честно, просто мне нужно лучше стараться.
Крис успокаивается окончательно, его голос звучит ровно, и о пережитом кошмарном сне свидетельствует только поблескивающий на лбу пот. Он ловит на себе странный взгляд Джейсона и не может его расшифровать – это вызывает тревогу, но выражение на чужом лице меняется, так что Кристофер делает вид, что его не было вовсе.
Крис первый поднимается на ноги и берет найденную им недавно палку, которую использует как трость.
– Раз уж мы оба не спим, пошли.
