Джейсон смотрит на него так, будто находит их похожими, а потом, кажется, сам удивляется появлению этой мысли, отбрасывая ее в сторону. Он и сам ужасно поражен, что такое вообще может быть: неужели у такого, как он, может быть что-то общее с человеком, особенно столь аристократических кровей.
Кристофер устало вздыхает и ложится на землю: такой короткий диалог не стоит вроде бы ничего, но отнимает последние силы. Но, по крайней мере, он чувствует, что наконец-то может поспать, когда большая часть болей сходит на «нет».
– Спи.
Джейсон, похоже, читает его мысли. Или, может, это у него на лице все написано? Разгадывать, что из этого правда, совсем нет желания. Он просто прислушивается к этому совету, больше похожему на приказ, сильно контрастирующий с мягким, спокойным тоном, которым он произнесен. Кристофер принимает решение счесть это за рекомендацию, и к ней он собирается прислушаться со всей ответственностью.
Он отворачивается и выравнивает дыхание, практически заставляя себя провалиться в спасительную темноту. Никогда ему еще не было так спокойно и хорошо, как в этом абсолютном мраке, в котором час пролетает, как одно мгновение. Реальный мир там власти не имеет, и этим эта тьма хороша.
Через день Кристофер вполне способен продолжать путь. Они с Джейсоном торопятся, потому что смутное ощущение погони играет на нервах, словно ловкий пианист, создающий незатейливую мелодию, которая становится все сложнее и вычурней с каждым мгновением.
Они убеждаются, что оставили минимум следов, собирая оставшиеся вещи. Джейсон передает Кристоферу рюкзак полегче. В отличии от Коуэлла с его спортивным телосложением Олдридж вряд ли когда-нибудь поднимал что-то тяжелее мешка с картошкой, да и это можно поставить под сомнение.
Лес встречает приветливо: солнце, проникающее сквозь густые кроны деревьев, не жарит, а приятно греет. Единственным минусом, пожалуй, остаются миллионы мошек, поднимающихся из травы, стоит только присесть в тень. У Джейсона есть хвост, им он успешно отмахивается от насекомых, но у Криса такой чудесной части тела не оказывается, так что приходится размахивать руками из стороны в сторону.
Все это представление вызывает совершенно неприличный гогот со стороны зверочеловека, и это раздражает так сильно, что челюсть сводит судорогой. Кристофер, вопреки вредности своего характера, на удивление продолжает спускать волку с рук нечто подобное: в конце концов, он был рядом все те три дня, пока Кристофера колотило от невыносимых болей. Он вполне может проигнорировать громкий смех в качестве подобия благодарности.
Джейсон останавливается у одного из кустов и машет рукой Крису. Олдридж заинтересованно подходит, ожидая увидеть что-то необычное, но разочаровывается: волк просто показывает ему куст с ягодами.
– Знаешь, как понять, можно ли есть ягоды, если не уверен, ядовиты они или нет?
Кристофер смотрит на Джейсона, скептически скривившись:
– Откуда мне вообще это знать?
– Ах, ну да, ты ведь золотой мальчик. Видишь, ягоды поклеваны птицами? Значит съедобные.
Крис присматривается и замечает, что некоторые из ягодок действительно не выглядят целыми, а на земле валяются самые изувеченные. Он тянет руку к кусту и набирает целую горсть, закидывая плоды внимательности Джейсона по одной в рот. Хоть они и оказываются слишком кислыми, все равно здорово освежают.
Двигаясь вперед, Кристофер борется с головной болью. Мир словно становится ярче с каждым мгновением: в него добавляются звуки, запахи, окружающие его со всех сторон в намерении подавить его. Гвалт, слышимый отовсюду, сбивает с толку, отвлекает и вызывает резь в висках. Яркость и четкость словно кто-то назло ему выкрутил до максимальных значений. Раньше он как будто смотрел на мир в плохом качестве, видел все сквозь дымку. Теперь становится возможным увидеть каждую отдельную травинку, услышать, как на деревьях шуршат листья от того, что в них копошится какая-то птичка.
Джейсон иногда оборачивается на него, долго смотрит, хмурится, но ничего не говорит. И вот это, пожалуй, самое странное. Поначалу волк просто косится, оглядываясь по сторонам, но к концу дня он оборачивается, уже не стесняясь, рассматривает Криса, словно ожидает увидеть в нем какие-то необычайные изменения.
Они решают не останавливаться на ночь – слишком долго просидели на месте, пока Крису было плохо. Сейчас нужно как можно скорее нагнать это время, увеличить разрыв между ними и гипотетическими преследователями. У них больше нет ни одного шанса на ошибку.
Крис иногда заводит руку за спину: ощущение такое, словно кто-то щекочет кожу, и в итоге он просто подтягивает лямки рюкзака так, чтобы он плотно прилегал к спине и избавлял от этого ощущения. Оно не исчезает только с задней стороны шеи, которую Крис иногда потирает. Это раздражает, но, похоже, сделать с этим ничего не получится.
К утру Джейсон начинает вести себя совсем уж странно: причины этих внезапных изменений неизвестны, и Крису надоедало гадать, что именно с ним не так. У него на голове огромный паук, о котором Джейсон стесняется ему сказать?
