— Держись, братишка, — я сжал его плечо, когда каталка начала подниматься внутрь машины, — такая девчонка тебе жизнь спасла, умирать теперь ты не имеешь никакого права!
Кто знает, быть может, находясь на смертном одре, и мы сумеем себя простить?
Агата
Томас ни на секунду не отпускал мою руку, даже сквозь тяжелый сон я чувствовала тепло его пальцев, жар его губ, шептавших мне полные любви обещания, напоминавшие благодарную молитву. Когда меня везли по больничному коридору, надо мной звучал взволнованный голос Адриана, требовавшего объяснить ему, что произошло.
Они еще не догадывались, что я узнала это место.
Хотя я узнала бы его и через сорок лет. Оно все так же пахло смертью. Забегаловка и прилегающий к ней автосервис. Здесь 8 лет назад два брата и одна сестра обрекли на смерть несчастного мальчика. Когда неизвестный начал тыкать в тело Френсиса пистолетом, я уже предполагала, чье лицо скрывалось под маской Джокера. Разрозненные факты сложились вдруг в одну пугающую картину.
Прежде чем избить, Адриану из машины слили тормозную жидкость. Это же он сделал с джипом Тео под руководством Артура. Вчера ночью меня накачали наркотиком, от которого я почти моментально захотела спать. Именно такой наркотик я подсыпала в колу Теона, уверенная, что это снотворное. На языке наркоманов он назывался «Yellow Jackets». Откуда я знаю? Полгода провела в наркологической клинике. Именно такая рубашка была вчера на Себастиане. Желтая. И я сама ему сказала о чипе, вшитом в мою руку.
Нас не пытались убить за наследство. Нам мстил младший брат Теона.
И Артур не был нашим убийцей. Он был следующей жертвой.
Несмотря на ужас, я была… восхищена. Это было очень красиво сработано.
Мы с Адрианом единодушно готовы были нести ответственность за убийство Теона, ведь за годы сокрытия этой чудовищной тайны мы успели подготовиться к любому шквалу ненависти и презрения со стороны семьи и общественности, но нас лишь поместили под охрану, как главных свидетелей обвинения. Обвинения нашего старшего брата. Дедушка заплатил немалую сумму, чтобы расследование не получило огласку в прессе, ему было одновременно стыдно и необходимо сохранить своим наследникам чистую репутацию.
Артур лишь спустя несколько дней после убийства посвятил нас в его детали, и ужас от осознания содеянного до сих пор не позволял взглянуть на ситуацию со стороны. С той стороны, к примеру, с которой смотрели Томас и Алина, наперебой уверявшие нас в невиновности.
Вместе с первым признанием Томаса в любви в мою жизнь пришла необходимость выкроить правильный момент, чтобы рассказать ему об убийстве. Обманывать своего телохранителя я хотела, пожалуй, меньше всего на свете. Но я так боялась его реакции, что упорно продолжала молчать. Новость о том, что Томас уже все знал, должна была ввести меня в панику, но вместо нее я испытала невероятное облегчение. И он, и Алина наперебой уверяли нас с Адрианом в невиновности, за что я была благодарна им просто бесконечно, хоть это и не аннулировало нашу ответственность.
Уже несколько дней прошло, как я очнулась с перебинтованными руками и головой, а прооперированного Френсиса только перевели из реанимации в палату. Сашу уволили за халатность и запретили приближаться ко мне, так что я могла лишь надеяться, что ему досталось не так сильно, как Френсису, а дедушка не слишком сильно подпортил ему резюме.
Сам дед уже не раз уговаривал меня вернуться долечиваться в гнездо, но я упорно цеплялась руками за больничный матрас, уверяя, что чувствую себя лучше, находясь под постоянным присмотром врачей. Я понимала его волнение за мою безопасность, только усилившееся с приездом в Гамбург Артура, вот только у меня были свои мысли насчет дальнейшего развития событий. Наш старший брат и главный обвиняемый по делу Тео считал своим долгом регулярно наведываться ко мне в больницу, так что добрая половина охранников деда переехала из гнезда прямо под двери моей палаты. Судебный запрет приближаться ко мне дедушка аннулировал на время расследования, поскольку судья просто устал выезжать на его жалобы и выписывать Артуру штрафы.
После пары покушений на жизнь очень трудно убедить телохранителя, что за лишний день, проведенный в больнице, ничего не произойдет. Адриан, Том, дедушка, папа — против были все. И единственный человек, который принял мою сторону, был Артур. Я привыкла жить с чувством искренней ненависти к нему, но в тот момент эти чувства исчезли, уступив место общему страху за жизнь. Артур был следующим, мы все это понимали, как понимали и то, что мстительный спектакль, разыгрываемый Себастианом, подходил к концу. Но занавес опустится, лишь когда драматург-самоучка сыграет свою последнюю карту.
Мы мечтали о расправе над Артуром 8 лет, но, оказалось, были не готовы уступить ее кому-то со стороны. Семейные узы крепче всех узлов на свете, сказал когда-то Артур. Это про нас. А попытки Себа поквитаться за убийство Тео — только наша забота. У нас с Артуром была разная аргументация одного факта: Себастиан работал не один.
