— Если он тронет хотя бы одну из вас, я уничтожу его, — прорычал я. Внутри меня все закипало от гнева, Агата внимательно смотрела на мои руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки. Я прекрасно понимал, о чем она думала в тот момент. О том, что не нам тягаться с человеком, по вине которого Агата в 14 лет оказалась в наркологической клинике.
Тайлер нервно заерзал у меня под боком. Я почесал его за пятку и развернулся на другой бок. Шёл уже второй час ночи, уснуть мне все не удавалось, а мысли о том, что с рассветом останется всего один день до встречи с семьёй, только усугубляли мою бессонницу. Из-под одеяла торчал только кончик Алининого хвоста. Она не дождалась моего возвращения с наших финальных переговоров с Орландо и Дездемоной, от чего я, помимо прочего, испытывал и угрызения совести, посещавшие меня так же редко, как солнце Петербург.
Я скользнул рукой под одеяло и, дотянувшись до Алины, медленно провёл пальцами по изгибу ее талии. Девушка что-то сонно пробормотала, но даже не шевельнулась. Я придвинулся ближе и развернул ее к себе. Алина глаз так и не открыла, но по тому, как дрогнули в улыбке ее губы, я понял, что та уже не спала. Стянув зубами бретельку майки, я поцеловал Алинино плечо и начал подниматься выше, уже зная, что возбуждало ее больше всего. Моя рука скользнула ей в трусики, и Алина уткнулась мне в плечо, подавляя стон.
— Это твой способ попросить прощения? — Прошептала она, кусая меня.
— Да, — отозвался я.
— Ты мог бы просто согласиться поехать со мной завтра в оранжерею… это было бы прекрасное извинение… — Алина прерывисто дышала от накрывавшего ее удовольствия, сжимая ногтями мое плечо.
— Да? — Я лукаво улыбнулся, останавливая движения своих пальцев, — что ж, твоё слово закон…
Алина недовольно заёрзала, молча требуя продолжения. Когда же его не последовало, она сурово глянула на меня.
— Что-то не так? — Наивно поинтересовался я.
Вместо ответа она закинула ногу мне на бедро, закрыла глаза и вплотную прижалась к моей груди. В какой-то момент я уж было подумал, что буду томиться в этом возбуждении до самого утра, но Алина вдруг ловко опрокинула меня на спину и оказалась сверху, от чего бедняга Тайлер свалился с кровати. Сердито отряхнувшись, он хотел было вернуться обратно, но все же принял здравое решение остаться внизу.
Алинины глаза возбужденно сверкали в темноте. Она с улыбкой провела кончиками пальцев по моей груди и уперлась руками в мышцы пресса. По тому, как она начала гипнотизировать взглядом мой член, я догадался что было у неё на уме. Выложив по косым мышцам дорожку из поцелуев, Алина нырнула под одеяло и стащила с меня боксеры. Я не дал ей коснуться себя губами, понимая, что после вряд ли найду в себе силы ее остановить. Я изъял Алину из-под одеяла и снова опустил себе на грудь. Не давая времени опомниться, я зажал ей рот поцелуем.
Когда я первый раз вошёл в неё, на моих губах потонул ее тихий стон, от которого жар разлился по всем мышцам новой волной.
— Приношу искренние извинения за своё поведение, — выдохнул я, когда она вцепилась в волосы у меня на затылке.
— Мне нужно время подумать, — простонала Алина, кусая мою нижнюю губу, пока мои руки ласкали ее спину.
Я посадил нас на кровати, от чего Алина вскрикнула почти в голос.
— Глубже! — Прорычала она, начиная двигаться мне навстречу, — ещё, ещё… — умоляла она, выгибаясь в моих руках от подступавшего оргазма. Я схватил ее за бёдра и с силой потянул на себя, кончая от неконтролируемой дрожи, пробежавшей по ее телу.
— Теперь прощаешь? — Шепнул я в ее приоткрытый рот.
— Да, — простонала она, снова опускаясь мне на грудь.
— Сейчас.
— Да.
— В девять утра.
— Да.
— В раздолбанную оранжерею к незнакомым пенсионерам.
— Да.
— Адриан, ты что, охренел?! — вскипела Агата, лягая меня в бок и ныряя с головой обратно под одеяло. — Возьмите с собой Свята, у него есть контакт со стариками, — проворчала она, ворочаясь и устраиваясь поудобнее, открыто намекая на мое нежелательное присутствие. Но мне было плевать, я вознамерился взять Агату с собой.
— Эти старики как раз то, что тебе сегодня необходимо! Ты расслабишься, мы хорошо проведём время, я обещаю!
Агата высунула голову из-под одеяла и уставилась на меня, как на полоумного.
— Наш дед учил нас писать не в прописи, а на векселе, мы учили таблицу умножения по купюрам и монетам. Наша бабушка лечила нас от ветрянки алкогольным глинтвейном, когда нам было 4! Когда ты порвал губу, она давала полоскать тебе рот джином, чтоб обеззаразить ранку, черт, да после перелома пальцев, она заставляла меня разрабатывать их, скручивая ей косячки! Хочешь развенчать миф об идеальных родственниках? — Не скрывая в голосе сарказма, выпалила она.
— Ты не пожалеешь, если согласишься поехать.
— Да что б тебя! — Ругнулась Агата. — Дай мне полчаса.
Полчаса в конечном счёте вылились в полтора, и, когда на улице окончательно рассвело и погасли фонари, мы были готовы к выходу.
— Едем в дом престарелых, Томас! — Оповестила Агата телохранителя, когда тот спустился на парковку.
