Я с ужасом таращился на Матвея Лукича, пытаясь понять, какого хрена ему понадобилось шутить надо мной ещё более не смешно, чем бывало обычно. Прошло где-то в районе пяти минут, прежде чем надежда на шутку растаяла в воздухе, как кальянный дым, оставив за собой только шлейф своего благовония.
— А она об этом знает? — Выдавил я.
— Сейчас узнает, — ответил опекун в тот момент, когда машина замерла у лифта на подземном паркинге.
Я старался держать Агату как можно крепче в своих руках, даря ей последние минуты чувства спокойствия и безопасности, когда Матвей Лукич сообщал ей о решении нашего деда. Второй раз это звучало так же нелепо, как и в первый, но хотели мы того или нет, а поверить в услышанное было необходимо.
— Но я даже диплом не получила. Осталось всего полгода, пройти практику и защититься, неужели я должна все это бросить?
— Ректор уже в курсе сложившейся ситуации, проблем не будет. Диплом тебе отправят по почте.
— Но я не могу вернуться! — Агата затряслась от страха, и даже мои объятия ее не спасали. — Маман сама прекрасно справится и обеспечит мне миленькую смерть, защищая своего любимого ребёнка! Или… — Агата запнулась и умоляюще уставилась на меня.
— Никто не говорит, что ты останешься в родительском доме. Уильям был достаточно конкретен, когда требовал доставить тебя в его дом. Дорогая, никто и не собирался оставлять тебя с матерью один на один, — успокаивающе объяснял Матвей Лукич.
— Но почему мы не можем уехать вместе с Адрианом?! — Уже почти всхлипнула Агата, для храбрости хватаясь за мое плечо.
— Потому что на Адриана у Уильяма другие планы. Он приедет, как только закончит учебу. Солнышко, у тебя осталось 10 минут до выезда. Томас и так оттягивал время твоей отправки, чтобы вы успели попрощаться. Собери свои документы и ручную кладь.
Агата переводила свой полный отчаяния взгляд с одного лица на другое, пока не остановилась на мне. Похоже, что боль у нас в глазах была примерно одинаковой, ведь я понимал, сколько людей проносилось в ее голове, с которыми она ещё не готова была попрощаться… Эллина, Свят, Макс, Вика, вся моя футбольная команда, Тайлер, я. Никто ведь даже не додумался подготовить ее к такому потрясению.
Снова обхватив меня за шею, Агата зарыдала, спрятав лицо у меня на груди.
— Мы с Таем будем звонить тебе по видеосвязи каждый день, я обещаю, Агатик, время быстро пролетит… а я приеду и привезу всех, мы проведём шикарное лето в где-нибудь на море, просто потерпи… — шептал я ей в волосы, безуспешно пытаясь унять это безутешное горе. А мы ведь обещали друг другу и самим себе, что больше ни одного человека не подпустим к себе ближе, чем на статус знакомого.
Но люди здесь были другие. Менее расчетливые, более человечные и настоящие, менее логичные, но более сильные и эмоциональные. Они были такими настоящими в своих мирках, в которые впустили нас, не задумываясь, что мы практически забыли о подонках, что предали нас на другом конце материка. И теперь Агата должна была снова встретиться с ними, но уже в одиночку.
Матвей Лукич, Саша и Томас молча созерцали нашу сцену прощания, каждый из них хотел, но не решался нарушить безутешный сломленный плач девушки, которая каждому из них была явно дорога по-своему.
Времени оставалось в обрез, так что я сам отвёл Агату в ее комнату, чтобы помочь упаковать ноутбук, любимую «Тайную историю», альбом с фотографиями и косметичку весом в целую тонну.
— Томас, давай-ка, поторопись. Сгоняй в штаб, Саша сам ее доставит к вертолёту, — донёсся до нас из коридора голос опекуна. Я хотел было затолкать в тошнотворно розовый чемодан содержимое письменного стола, но Агата вдруг вскочила с пола, куда она сползла по стене, и бросилась из комнаты.
— Нет! — Закричала она в тот момент, когда ее любимый телохранитель собирался открыть входную дверь. — Пожалуйста, ты же мне обещал! — Умоляюще всхлипнула она.
Томас в два прыжка очутился возле Агаты и обхватил ее зареванное лицо в свои ладони. Я не знал, что происходило между ними, но я совершенно точно забыл, что этот охранник мог составить мне нешуточную конкуренцию в рейтинге Агатиного листа скучания.
— Детка, даже не думай, я не оставляю тебя, — разобрал я, когда выкатывал в коридор чемодан. Томас прижался к ее лбу и шептал что-то успокаивающее прямо в ее перекошенный от плача рот. Он спросил ее о чём-то, на что она еле-еле кивнула в ответ, зажмуриваясь от катившихся градом слез. Я видел, какого труда стоило Томасу отпустить ее и уйти из нашей квартиры. Хотелось верить, что и в логове нашего деда он не растеряет своего запала по отношению к моей сестре. А то мне придётся полгода ждать, прежде чем я смогу приехать и провести с ним воспитательную, читай: рукопашную, беседу.
Матвей Лукич не дал мне проводить Агату, поддерживаемую на ходу Сашей, который крайне живописно смотрелся с ее розовым чемоданом, обосновав это тем, что в аэропорт их доставит вертолёт с крыши нашего дома.
