Остаток дня и полночи Тиса промариновалась в собственных мыслях. Не в силах больше нести эту ношу в одиночку, Тиса засобиралась к Ганне на следующее утро. Прогулка пешком освежит голову.
Ганнин домик с деревянной мансардой едва виднелся за разросшейся сиренью. Подруга встретила Тису с удивлением.
— Я ненадолго, Ганн, — предупредила Тиса. — На чай не останусь. Просто надо посплетничать.
— Заходи.
Ганна внимательно вглядывалась в лицо Тисы, пытаясь угадать, что ее привело.
Девушки вошли в дом, минули лестницу, ведущую на мансарду. Оттуда доносилось мычание Симона.
— Муж сейчас в мастерской с младшим — ложки расписывают, — объяснила Ганна. — А Лукашка в храме.
— В храме?
— Да, ты же не знаешь. Он ходит в воскресную школу к Доломее. Хочет в семинарию поступать. Сам так решил.
— Молодец какой.
— Только семинария ближайшая — в Каповецке. Откуда деньги возьмем с Симоном, не знаю, — вздохнула Ганна. — Конечно, надо сказать сыну сразу, чтобы не мечтал. Но никак не соберусь с духом. Он так увлечен.
Пройдя по темным недрам дома, девушки вошли в комнатку. Тесную, но идеально убранную. Кровать заправлена без единой складки. Подушки уложены друг на друга пирамидой и накрыты прозрачным кружевным покрывалом. На трюмо с резными ножками — порядок, какого Тиса у себя не знала. Комнату украшала большая картина Симона над кроватью, — Единый жертвующий своей кровью ради появления жизни на Хорне. Бог получился у Симона полноватым и розовощеким, с радостью отдающим последнюю каплю. Святая пятерка присутствовала на картине лишь символически, как часть орнамента, украшающего ореол Единого.
— В комнате нас никто не потревожит, — Ганна убрала со стула корзинку с рукоделием. И пригласила Тису сесть.
— Ганяша, кто пришел? — послышался старческий голос из глубины смежных покоев.
— Ко мне, ба, — крикнула Ганна. — Отдыхай.
Девушки присели к окну.
— Ну, рассказывай, — сказала Ганна, видя, что подруга медлит. — Это связано с оберегом для Зои, да?
Тиса мотнула головой.
— Витер мне сделал предложение, — прошептала она.
Ганна прикрыла улыбку рукой:
— Да ты что! Как? Когда?
Подруга внимательно слушала и не перебивала, пока Тиса рассказывала все подробности, начиная с украденного поцелуя и закончив сценой в библиотеке.
— Тиса я поздравляю тебя! Наконец-то! Не зря он с тебя глаз не сводил.
— Ты что, оправдываешь его нахальство? — поразилась Тиса.
Ганна пожала плечами, улыбаясь во весь рот:
— По-другому тебя, видимо, не возьмешь. Ты же у нас как крепость.
От кого угодно, но от Ганны она такого не ожидала.
— Подожди, — нахмурила брови Ганна. — Что ты ему ответила?
— Он дал мне время на раздумье. Я собираюсь отказать. Если бы я тогда сделала это сразу, сейчас бы не тяготилась неопределенностью.
Подруга огорченно свела брови.
— Не торопись, все обдумай. Неужели он тебе ни капельки не нравится?
— Да, он мужественен, по-своему красив, — признала задумчиво Тиса. — В чем-то я даже восхищаюсь им, например, тем, как он владеет саблей, и управляет подразделением.
— Уважение — основа отношений, — вставила свое слово Ганна.
Тиса замотала головой.
— Его присутствие волнует меня. Но, это не любовь.
— Это же не из-за того, что твое сердце уже занято. Скажи, ты ведь не заинтересовалась вэйном?
— Боже упаси, — отмахнулась Тиса.
— Очень разумно, — одобрила Ганна. — Он слишком хорош для наших девиц. Боюсь, разобьет не одно сердце, и укатит назад в Крассбург.
Тиса замолчала. Ганна погладила плечо подруги:
— Витер, хоть и не идеал, зато надежен во всех отношениях. Знаешь, Тиса. Порою, мы сами не знаем, чего нам нужно для счастья.
— Сама-то по любви вышла, — грустно улыбнулась Тиса.
— Я ничего не хочу плохого говорить о моем Симоне, — опустила ресницы Ганна. — Ты знаешь, я люблю своего художника. И за ним готова идти на край света, если потребуется. Но иногда я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не встретила его, не родила в семнадцать Лукашку. Жить в безденежье нелегко Тиса, и сохранить любовь, когда надо думать, чем кормить детей. Ведь его картины — это больше благотворительность, чем доход.
Уходя от Ганны, Тиса столкнулась в сенях с Лукой, стройным подростком с хвостиком на затылке, как у отца. Он еще больше вытянулся, с тех пор как она видела его в последний раз.
— Здравствуйте, тетя Тиса.
«Дожилась, — горько подумала Войнова. — Уже скоро и юноши тетей кликать будут». Ганна с сыном проводили ее до плетня. Через полчаса она свернула на мостовую Прибазарной. Шепча под нос что-то о старых девах, Тиса не сразу обратила внимание на поравнявшуюся с ней одноколку. Кто-то окликнул ее по имени. Это оказался вэйн, собственной персоной.
— Добрый день, Тиса Лазаровна!
Тиса поздоровалась, почти ослепнув от белого сюртука наместного. Хоть сегодня она в более-менее приличном виде. Тиса разгладила складки серого шерстяного платья с вышивкой на груди.
— Чудесный день, не так ли? — спросил колдун.
— Да, хороший.
— Позвольте довезти вас до дома, — вэйн указал на свободное место рядом с собой.
— Спасибо, но я лучше пешком — отказалась Тиса.
