— Сегодня пришлось отогнать грозу от города, — не без гордости произнес вэйн. — Со стороны Чивани двигался дождливый фронт. Вы бы видели эти тучи, как их видел я. Кузьма Ильин не желал меня отпускать к вам, пока я не разгоню тучи.
Вэйн остановился, глядя Тисе в глаза. Что-то в ее лице заставило вэйна помрачнеть:
— Вы, конечно, ожидаете, что я вам скажу по вашему вопросу, — вэйн отвел глаза и вздохнул. — К сожалению, ничем не могу вас обрадовать. Такого случая еще не было, чтобы человек отказывался от своего дара. По крайней мере в книгах об этом не написано.
Тиса поняла, что готова расплакаться. Как же тяжело терять надежду.
Вэйн принялся извиняться. Но Тиса отмахнулась:
— Вам не за что просить прощения. Перестаньте.
— Но я еще могу кое-что для вас сделать. Я могу написать дяде. Опишу вашу проблему. Мы найдем решение, — постарался ободрить девушку колдун. Он положил руки на плечи Тисы.
— Вы напишете? — Тиса подняла лицо. В душе затлел уголек надежды.
— Ну конечно.
Колдун дал обещание. Тиса вдруг вспомнила о своем обещании. Все это время она эгоистично думала лишь о себе, а о подруге забыла.
— Знаете, Филипп, у меня есть еще один вопрос к вам, — сказала девушка. — Моя подруга через месяц родит.
По мере того, как Тиса продолжала говорить, на лице вэйна все больше проявлялась растерянность.
Он только развел руки:
— Тиса Лазаровна, боюсь снова вас огорчить. Такого в моих книгах точно нет. Про камень я слышал, но не более того, что вы мне сейчас рассказали. Сожалею.
Тиса вздохнула.
— Я надеюсь, ваше мнение обо мне не ухудшилось? — грустно спросил вэйн. — Вы не представляете, как я хотел бы действительно что-нибудь сделать для вас.
Филипп взял ее руку и галантно поднес к губам. Тиса опустила ресницы.
— Шура, — с досадой прошептал колдун.
— Что? — не поняла Тиса. Она проследила за взглядом Филиппа и заметила женщину в красном платке, которая вдруг вынырнула из куста сирени и торопливо зашагала прочь.
— Это служанка ма, — огорченно произнес погодник. — Ну да Бог с ней, — вэйн повернулся к Тисе. — Вы придете в парк в выходные? Тонечка устраивает прогулки на воде. Пожалуйста, приходите. Вы обязаны видеть мои лучшие иллюзии.
Вэйн очаровательно улыбнулся. И Тиса обещала быть.
По-летнему теплый день лиственя радовал солнышком. Лучи скользили сквозь кроны деревьев и падали на зеленую траву, присыпанную нежной пестрой листвой. Тиса подцепляла листья носками ботинок. Широкие канареечные с резным краем — липы и березы, волнистые с зелеными пятнами — дуба, веер ржаво-рыжих скрученных по краям — каштана, фиолетовые, как панцирь рогача, — листья дикой сливы. С лавочек вспархивали синицы. Перелетев на нижние ветки деревьев, птахи храбрились, встряхивали палевые грудки. Поворачивали черные головки, с любопытством изучая пришелицу. Тропинка петляла к озеру.
Тиса вдыхала запах молодой осени и думала, что последнее видение, как она ни старалась, заблокировать не удалось. Стоит закрыть глаза, и вот оно. Капли дождя на лице. Обрыв, луна, цепочка сторожевых вышек за лесом. Покачивание тела и бесконечный шепот, в котором слов не разобрать. Кого она видела, и зачем он ей сдался? Одно ясно — ее броня трещит по швам. Блоки не ставятся.
Озеро дохнуло в лицо влагой. Маленькое пуховое облачко на миг закрыло светило и, испугавшись своей смелости, тут же отплыло в сторонку. Тиса сощурилась, прикрыла рукой глаза. Словно писанные маслом, на берегу смотрелись в зеркальную гладь белолистые ветлы, полоща длинные пряди в воде. Тиса недовольно взглянула туда, где деревянный мосток собрал вокруг себя пять лодок. Они покачивались, натягивая причалы. Тиса до сих пор не могла понять, к чему эта крайность? Разве с берега нельзя наблюдать за вэйновщиной Филиппа. Что, обязательно лезть в эти шатающиеся лодки? Неужели все так хорошо плавают, что ничего не боятся. Тиса направилась к бревенчатой беседке, в которой обосновалась компания.
— Тиса идет! — донесся возглас Марики.
