Лекарь заставил Тису выпить кружку горячей настойки. Затем натер ей шею, спину и икры разогревающей мазью. Женщины переодели девушку в халат, не обращая внимания на ее слабое: «я сама». Под головой появилась подушка, а на коленях плед и знакомая шкура. Этого показалось мало, Тису колотил озноб. Марика присела рядом и взяла ее за руку. Прибежала Камилла. Кухарка не переставала охать и причитать, как несушка, обнаружившая кражу яиц, пока Агап не уверил, что все будет с девушкой хорошо. Тиса услышала шаги и голос отца. Через минуту Войнова увидела над собой его бледное лицо, наполненные тревогой глаза, две складки морщин меж бровей казались глубже обычного. Неужели она так плохо выглядит? Томара Горчак в который раз начала историю о том, что случилось на озере. Отец слушал и хмурился.
— Так потом, Лазар Митрич, все услышали плеск воды. Стоял такой туман, что не все сначала поняли в чем дело.
— Тиса упала в воду! — добавила Марика.
— Когда поняли, мужчины, кто помоложе, в воду попрыгали. Ныряли. Думали, уже потеряли вашу дочь.
Витер взял за плечи женщину:
— Ну, не надо так мрачно, Тамар Санна. Все ведь обошлось.
— В этом ваша заслуга, старшина. Вы спасли бедняжку.
Марика хотела что-то добавить, но отец перевел полный признательности взгляд на старшину и сказал:
— Спасибо, Витер!
— Это был мой долг, капитан.
— Что теперь, Агап?
Старик сложил ладони перед собой.
— Самое страшное позади, капитан. Главное, девочка жива. А с застудой будем бороться. Сегодня попарим ее с веником, натрем хорошенько жиром. У меня и не такие выздоравливали, вона, Мишка Лопатков так в полынью зимой провалился. Выходил. Но девочке нужен покой. Абсолютный. Нет ничего более целебного, чем сон.
В подтверждение слов лекаря, Тиса почувствовала, что согревается. И проваливается в сон.
— Всех прошу удалиться, — повторил Агап для непонятливых.
Через пару дней лечения и изоляции в лечебном корпусе, Тиса наконец почувствовала себя настолько хорошо, чтобы попроситься у Агапа домой. На что старик проворчал: ишь еще ноги еле таскает, уже домой. И не отпустил. Пререкаться не было сил. Сам старик дома не засиделся и поехал в лавку, оставив Тису на попечение Глафиры. Глафира принесла обед: тарелку ячменного супа, салат из пареной репы, пару вареных яиц и краюху хлеба.
— Агап Фомич наказал, чтобы все съела. Давай, голубка, чего ложку поласкаешь-то? — Глафира так и простояла над душой, пока Тиса не съела больше половины обеда.
Девушка опустилась в подушки:
— Все, больше не могу.
— Ладно уж, — смирилась Глафира и унесла поднос.
Тиса уснула. И проснулась на закате. Да так и лежала, глядя на розово-лиловое небо, пока взгляд не упал на яблоки, рассыпанные на подоконнике. Поднявшись, Тиса на слабых ногах подошла к окну и откусила ярко-красное яблоко, чувствуя чуть ли не наслаждение от сока на языке.
— Проснулась, голубка, — появилась Глафира. — Ты ходить-то не усердствуй больно.
— Спасибо за яблоки, — поблагодарила Тиса.
— Какие яблоки? Я не приносила яблок. Где ты их взяла?
— На подоконнике.
— Это не я.
Тиса уже и сама догадалась. Она толкнула приоткрытую раму и выглянула в палисад. Кто-то принес ей яблок, пока она спала. Камилла, наверно, хотя она отдала бы фрукты Глафире, а не стала лезть в палисадник. Странно, но приятно. Тиса взяла еще одно яблоко и легла в кровать. Неужели Витер? Ему запрещено заходить, (Глафира всех гоняла, как цепной пес) и он оставил гостинец через окно. Тиса вдруг прониклась благодарностью. Старшина спас ее, теперь принес яблоки, зная, как она их любит. Она вспомнила украденный поцелуй и смутилась.
К радости Тисы, Агап через денек уже отпустил ее домой и разрешил посещать больную всем желающим. Тиса расположилась в гостиной на диване под пледом. С утра заходил отец. Скупо справился о самочувствии дочери, и, помолчав, удалился. Затем ее проведали Тамара Горчак с Тонечкой. От говорливости одной и жалостливых глаз другой осталось лишь головокружение. Это ей напомнило о вэйне. Неприятный осадок на душе снова появился.
Камилла провела Ганну в гостиную и обещала вскорости подать чай. Ганна присела на диван к Тисе и девушки обнялись. Это был первый гость, кого Войнова действительно была рада видеть.
— Ну как ты, дорогая? — на глазах Ганны навернулись слезы. — Ты нас всех перепугала.
Ганна всхлипнула и взяла за руку подругу.
— Все же обошлось. Я жива, и здорова. Ну, или почти здорова. Ты скажи лучше, я звезда всех сплетен Увега на этой неделе?
— Самая что ни наесть, — улыбнулась Ганна.
— В последнее время я то и дело вляпываюсь в истории, — вздохнула горько Тиса.
— Я о чем-то не знаю? — брови подруги взметнулись.
И Тиса рассказала о вэйне. Ганна слушала ее, не перебивая. Лишь качала головой. И только под конец не выдержала:
— Тонечка отказала тебе в приеме? — возмутилась Ганна, подскочив с дивана. — Да. Похоже она совсем поддалась влиянию этой столичной тетки.
Ганна смерила комнату шагами:
— Надеюсь, ты не влюблена в этого вэйна?
— Нет, что ты.
Ганна облегченно вздохнула:
