Потерянные слова полностью

— Не знаю. Я сто лет ничего не нюхала, — Мейбл протянула ей цветы, и она уткнулась в них лицом, вдыхая аромат.

Женщина закрыла глаза, и я смогла лучше разглядеть ее. Она была высокой, хотя и ниже меня, но ее фигура имела такие же изгибы, как у девушки из рекламы мыла «Пирс». Высокий кружевной воротник подчеркивал светлую безупречную кожу. Она не носила шляпку, и медового цвета широкая коса спадала на спину.

Незнакомка положила букет между покрытым ракушками колоколом, который вряд ли когда-то зазвонит, и вырезанным из дерева ангелом.

Я взяла его в руки.

— Никогда раньше не видела здесь этого ангелочка.

— Сегодня утром вырезала, — сказала Мейбл.

— Это какая-то знакомая девочка? — спросила я.

— Это я, когда зубы еще не выпали, — засмеялась Мейбл.

Женщина уходить не собиралась. Видимо, я прервала важный разговор, который им не терпелось закончить. Вытащив из кармана кошелек, я отсчитала монеты.

— Я так и думала, что она тебе понравится, — сказала Мейбл.

Старуха дала мне фигурку ангела и взяла у меня деньги.

— Меня зовут Тильда, — представилась женщина, протягивая руку.

Я стояла в нерешительности.

— Она не любит рукопожатий, — сказала Мейбл. — Боится, что ты испугаешься.

Тильда посмотрела на мою руку.

— Меня мало что может напугать, — сказала она и крепко пожала мне руку.

— Меня зовут Эсме, — ответила я. — Вы подруга Мейбл?

— Нет, мы только что познакомились.

— Родственные души, — сказала Мейбл.

— Она называет меня dollymop, — шепнула мне на ухо Тильда.

Я не поняла этого слова.

— Ой, только посмотрите на нее! Никогда не слышала о dollymop, — Мейбл даже не потрудилась понизить голос. Миссис Стайлз с негодованием загремела ведрами и заворчала. — Давай, девонька, доставай свои листочки.

Тильда удивленно посмотрела на меня.

— Она собирает слова, — пояснила Мейбл.

— Какие слова?

— Женские. Всякие пошлости.

Я молчала, не в силах что-либо объяснить, и чувствовала себя как в тот день, когда папа заставил меня вывернуть карманы.

Но Тильда не пришла в ужас, а, напротив, заинтересовалась.

— Правда? — спросила она, рассматривая мой жакет свободного кроя и ромашки, которые Лиззи вышила по краям рукавов. — Пошлости собираешь?

— Нет. Вернее, не только их. Это Мейбл — знаток непристойностей.

Я вытащила из кармана листочки и карандаш.

— Так ты dollymop? — спросила я, не понимая, насколько это слово может быть оскорбительным, но мне хотелось попробовать произнести его вслух.

— Я актриса, хотя для некоторых это то же самое, — Тильда улыбнулась Мейбл. — Наша подруга рассказала мне, что попала в свою профессию после топтания на сцене.

Я начала понимать, что к чему, и написала слово dollymop в верхнем левом углу листочка, вырезанного из выброшенного черновика. Такие листочки начинали мне все больше нравиться, хотя удовольствие, с которым я вычеркивала приличные слова и на другой стороне записывала слова Мейбл, всегда сопровождалось чувством стыда.

— А можешь сказать предложение с этим словом? — попросила я.

Тильда посмотрела на листочек, потом на меня.

— У тебя все серьезно, да? — спросила она.

Мои щеки залились краской. Я посмотрела на листок глазами Тильды. Как же глупо я сейчас выглядела!

— Ну, скажи ей предложение, — сказала Мейбл.

Тильда заглянула мне в глаза.

— Только с одним условием, — произнесла она с довольной улыбкой. — Сегодня в Новом театре мы ставим «Кукольный дом»[34]. Приходи на дневной спектакль, а потом присоединишься к нам на чай.

— Она придет, не волнуйся, а сейчас скажи ей предложение.

Тильда набрала в грудь воздуха и расправила плечи. Глядя мне через плечо, она произнесла предложение с говором простолюдина, которого я от нее не ожидала.

— Монетка для dollymop согреет твои колени.

— Вот что значит личный опыт, — захохотала Мейбл.

— Тебя не спрашивали, Мейбл, — сказала я и записала предложение в середине листочка. — Это то же самое, что проститутки?

— Скорее всего, любительницы. У них больше страсти и меньше опыта, — ответила Тильда.

Она смотрела, как я записываю определение.

— Да, так и есть.

— Какая у тебя фамилия?

Мой карандаш замер над листочком.

— Тейлор.

Мейбл постучала строгальным ножом по ящику, чтобы привлечь наше внимание.

— Мне тоже зачитайте.

Я оглянулась на снующих вокруг посетителей рынка.

Тильда протянула руку за листочком.

— Обещаю читать не слишком громко.

Я дала ей листок.

«Хорошее слово, — подумала я, пряча листочек в карман, — и источник хороший».

— Мне пора, — сказала Тильда. — Через час мы начинаем надевать костюмы и гримироваться.

Она вытащила из сумочки театральную программу.

— Я играю Нору. Спектакль начинается в два часа.

Когда папа вернулся из Скриптория, его ждал горячий обед: пирог со свининой, который я купила на рынке, и вареная стручковая фасоль. В вазе на кухонном столе стояли свежие цветы.