— Джентльмены, чем больше слов вы тратите на комплименты девушкам, тем меньше определений успеваете записать. Ваше постоянное использование английского языка на самом деле оказывает ему медвежью услугу.
Они сразу же возвращались к работе.
С мистером Данквортом все было иначе. Единственные слова, которыми мы обменивались, были связаны с тем, что мне нужно было проходить мимо его стола, чтобы сесть за свой. «Простите, мистер Данкворт». «Извините, мистер Данкворт». «Мистер Данкворт, может быть, вы будете ставить ваш портфель к себе под стол и мне не надо будет через него перешагивать?»
— Он хорошо работает, — сказал папа однажды вечером, когда я готовила ужин.
Горничная приходила теперь четыре раза в неделю, а в остальные дни мы готовили сами. «Книга о ведении домашнего хозяйства» Изабеллы Битон покрылась пятнами, но особых успехов я не достигла.
— У него глаз наметан на непоследовательность и тавтологию, и он редко делает ошибки.
— Но он странный, согласись, — я поставила на стол фаршированную треску. Она выглядела как болото внутри берегов из картофельного пюре.
— Мы все немного странные, Эсме, хотя у лексикографов странность, наверное, больше заметна.
— По-моему, я ему не нравлюсь, — я положила рыбу с картошкой нам на тарелки.
— По-моему, ему все люди не нравятся. Он их не понимает. Тут ничего личного, не расстраивайся, — папа сделал глоток воды и откашлялся. — А мистер Поуп и мистер Кушинг, как они тебе?
— Очень приятные. И забавные.
Треску я пережарила и пересолила, но папа как будто не замечал.
— Да, славные молодые люди. Кто из них тебе нравится больше? Говорят, они оба из хороших семей, — папа снова глотнул воды. — Мне интересно, Эсси. Ты… Я имею в виду, могла бы ты рассматривать…
Я отложила в сторону вилку и нож и посмотрела на папу. На его висках собрались капельки пота. Он ослабил галстук.
— Папа, что ты пытаешься сказать?
Он вытер лоб платком.
— Лили бы все устроила.
— Что устроила?
— Твое будущее, твое благополучие. Брак и тому подобное.
— Мне никогда не приходило в голову, что я должен такое устраивать. Обычно Дитте занималась… но, похоже, ей это тоже не приходило в голову.
— Устраивать?
— Ну, не устраивать. Способствовать. — Папа посмотрел вниз на тарелку, потом снова на меня. — Я подвел тебя, Эсси. Я не обращал внимания, вернее, не совсем понимал, на что мне обращать внимание, а теперь…
— А теперь что?
Он замялся.
— А теперь тебе двадцать пять.
Я уставилась на него, и он отвел взгляд. Мы продолжили ужинать молча.
— Папа, какая семья считается хорошей?
Я увидела, что он был рад сменить тему.
— Ну, я полагаю, что для одних имеет значение репутация, для других — деньги. Третьим важны хорошие образование и работа.
— А что это значит для тебя?
Папа вытер рот салфеткой и положил приборы на пустую тарелку.
— Ну?
Он обошел стол и сел рядом со мной.
— Любовь, Эсси. В хорошей семье есть любовь.
Я кивнула.
— Слава богу, потому что у меня нет ни образования, ни денег, а моя репутация построена на секретах и лжи.
Я с раздражением двинула тарелку. Рыба была несъедобная.
— Девочка моя любимая! Я знаю, я подвел тебя, но я не представляю, как теперь можно все исправить.
— Ты все еще любишь меня, после всего что случилось?
— Конечно люблю.
— Значит, ты меня не подвел.
Я взяла его руку и погладила веснушчатую кожу. Она была сухой, но ладонь и подушечки пальцев — гладкими, как шелк. Меня всегда это удивляло.
— Я понаделала ошибок, папа, но я также сделала свой выбор. Вариант замужества я не рассматривала.
— А оно было возможным?
— Думаю, да, но мне этого не хотелось.
— Эсси, незамужним женщинам приходится нелегко.
— Дитте, кажется, справляется. Элеонор Брэдли выглядит счастливой. Насколько мне известно, Росфрит и Элси тоже не помолвлены.
Папа смотрел на меня, пытаясь понять, о чем я говорю. Он редактировал свою версию моего будущего, вычеркивая свадьбу, зятя, внуков. В его глазах была печаль, а я думала о Ней.
— Ох, папа, — слезы текли по нашим щекам, но никто из нас их не вытирал. — Я должна думать, что приняла правильное решение. Пожалуйста, пожалуйста, продолжай меня любить. Это самое лучшее, что ты можешь сделать.
Папа кивнул.
— И обещай мне.
— Все, что угодно.
— Не пытайся ничего устроить. Ты великолепный лексикограф, но не сваха.
— Обещаю, — улыбнулся папа.
На время в Скриптории стало неуютно. Несмотря на то что я возражала против попыток произвести на меня впечатление и папа тоже перестал их поощрять, мистер Поуп и мистер Кушинг не спешили понимать происходящее. «Они во всем не очень сообразительные», — сказал папа с виноватой улыбкой.
