Лиззи положила тесто в форму и посыпала его мукой. Она обращалась с ним уверенно, как и со всем остальным на кухне. После своего падения миссис Баллард приходила готовить только воскресное жаркое и составляла список продуктов на неделю. Всю остальную работу на кухне делала Лиззи, хотя готовить приходилось уже не так много: почти все дети Мюрреев выросли и разъехались. С уборкой в доме помогали приходящие уборщицы.
— Ты пойдешь со мной на рынок в субботу? — спросила Лиззи. — Старая Мейбл спрашивала про тебя.
Мейбл. Я не видела ее с тех пор, как… Мысли ускользали от меня. С тех пор как что? С тех пор как я обратилась к ней за помощью? С тех пор как я уехала к Дитте? С тех пор как появилась Она? Так происходило каждый раз, когда я вспоминала последнюю встречу с Мейбл, которая стала поворотным моментом в моей жизни. Воспоминания о том дне неизбежно вызывали воспоминания о Ней. Мне бы хотелось узнать, как Сара и Филип отпраздновали Ее первый день рождения, какой подарок приготовили для Нее на Рождество. Я представляла себе Ее первые шаги и мечтала услышать Ее первые слова.
— У нее есть слово для тебя, — сказала Лиззи, и я испуганно подняла голову. Я не сразу поняла, про кого она говорит. — Она сказала, что давно хранит его для тебя. Я не стала спрашивать, но, мне кажется, Мейбл недолго осталось.
Я встала пораньше и оделась с совершенно ненужной тщательностью. Я волновалась из-за встречи с Мейбл и корила себя, что не навестила ее раньше. Когда принесли утреннюю почту, я обрадовалась возможности отвлечься. В конверте лежала одна из редких открыток от Тильды. На ней было изображено здание Парламента в Вестминстере.
Австралия. Там Она сможет голосовать. Я положила открытку в карман, думая о том, что там, на другом конце света, Ей будет лучше. Я ухватилась за эту мысль и надеялась, что она защитит меня от тоски и сожаления.
Мы с Лиззи остановились посреди утренней толпы у прилавка с фруктами.
— Мне нужно сделать много покупок, — сказала Лиззи. — Я присоединюсь к тебе позже.
Она ушла, а я продолжала стоять на месте. Я смотрела на лоток Мейбл — жалкий на вид из-за своей убогости и отсутствия покупателей. Ведра миссис Стайлз, наполненные цветами, цинично красовались на его фоне.
Когда я приблизилась, Мейбл кивнула мне так, как будто видела меня только вчера. Она была похожа на скелет в лохмотьях, а голос звучал эхом самого себя. В ее груди булькало влажное и опасное дыхание. Когда я наклонилась, чтобы лучше услышать ее, я уловила запах разлагающейся плоти. Все, что лежало на ее ящике, — это несколько сломанных вещей и три обструганные палки. Одну из них я видела у нее в прошлый раз, почти год назад. Это была искусно вырезанная голова старухи.
Я взяла ее в руки.
— Это ты, Мейбл?
— В мои лучшие времена, — просипела она.
