Потерянные сокровища полностью

Эсси улыбнулась своей младшей правнучке и шепнула ей на ухо:

— И не забывай об этом никогда, моя дорогая.

12 ноября 1912 г.

Милая Эсси,

Я сидела наверху на лестнице и все слышала.

Единственное, что я смогла сделать тогда, это не броситься вниз к тебе в объятия. У меня сердце разрывалось, когда ты пообещала маме и миссис Ярвуд, что непременно покинешь Лондон. Но если бы я сбежала с тобой, я была бы только обузой. Я это понимала.

Ты все свое время тратила на нас — растила, воспитывала и любила так сильно, как может не каждый родитель. Теперь тебе нужно воспитывать своего собственного малыша.

Я буду вечно благодарна тебе за то, что ты устроила меня в школу. И я выполню все, что обещала, как бы тяжело это ни было. Ты будешь гордиться мной.

Моя дорогая Эсси, получи мой прощальный подарок. После нашего последнего визита к мистеру Лоуренсу, когда он вернул мне пуговицу, я вынула из нее все драгоценные камни для тебя, меня и мамы.

Но теперь я поняла, что ты отдала нам практически все, ничего не оставив себе.

Проверь подол своей юбки. Я подумала, что камни цвета моря — идеальный подарок для тебя.

Я буду думать о тебе каждый день по эту сторону океана. Моя любовь к тебе могла бы наполнить всю Атлантику.

Твоя любящая сестра,

Герти

Эсси была потрясена, обнаружив, что Герти вшила камни в подол ее юбки.

Она рассказала Нейлу о находке в их первую брачную ночь, когда они лежали, обнявшись, и он поглаживал ее округлившийся живот. Их ноги переплелись, разгоряченная кожа покрылась испариной после долгой ночи робкой и нежной любви.

В ту первую ночь Эсси пообещала, если Нейл всерьез решит арендовать корабль, она продаст камни, и вырученные средства пойдут на залог.

Он уткнулся лицом в ее кудри и крепче сжал в объятиях.

— Они твои, делай с ними что хочешь. Я уже получил свое сокровище, Mo stórín[3].

Он не разжимал объятий, пока волны не увлекли их обоих в глубокий сон.

Так совпало, что соседнюю каюту в первом классе занимал геммолог из компании «Тиффани и К°», который возвращался из Лондона, где делал закупки для своих клиентов-коллекционеров в Соединенных Штатах, в частности, для известного нью-йоркского банкира Дж. П. Моргана.

Его глаза округлились, когда он увидел сапфиры из подола Эсси, а потом стали еще круглее, когда он исследовал их под лупой.

— Восхитительно, — выдохнул геммолог.

Они договорились о цене и скрепили соглашение рукопожатием.

— Мне кажется, они с Цейлона — прекрасные. Вы говорите, купили их в Лондоне?

Эсси кивнула и напряженно сглотнула.

Но вопросов больше не последовало. Покупатель лишь кивнул в ответ, окинув взглядом поношенные ботинки и самодельное выходное платье продавца.

— Обещаю, когда-нибудь я куплю тебе такие, Эсси, — прошептал Нейл, когда они вернулись в каюту, спрятав полученный чек в капитанский сейф.

— Да я не… — попробовала возразить Эсси, но он поднес ее руку к своим губам и поцеловал, потом медленно снял с нее платье, нижнее белье и поцелуями проложил путь от ее губ к животу, и все ее невысказанные слова растворились.

Бостон, восемь месяцев спустя

Кейт сидела на своем диванчике павлиньей расцветки, примостив ноутбук на огромный живот. На кофейном столике исходили струйками пара две чашки какао. Под ними виднелось приглашение на открытие эксклюзивной выставки в Лондонском музее, которая состоится через шесть месяцев. Приглашение было выполнено на толстом картоне с технологией тиснения. Картон был настолько плотным, что Кейт часто использовала его в качестве подставки.

Это Люсия настояла на том, чтобы отложить проведение торжества открытия выставки до тех пор, когда Кейт и Маркус смогли бы присутствовать. Она даже приписала на обороте приглашения: «С нетерпением жду встречи с вами. Могу я рассчитывать, что она станет идеальным поводом для запуска вашего следующего проекта?»