Белла была права. Обдумывая связь между рисунками Эсси и пуговицей Беллы, Кейт все повторяла слова сестры, которые засели у нее в голове со вчерашнего ужина: самое ценное в жизни не может быть куплено или заменено.
Она скучала по своим еженедельным встречам с Молли, Джессикой и Эммой. Едва лишь Джонатан уехал, Кейт проводила у них по нескольку дней, лежа в обнимку с Эммой на диване перед телевизором. Они обе, вытаращив глаза, смотрели на выступления популярной музыкальной группы для детей — «Вигглз», как разодетые в цветные майки и трусы парни танцуют и распевают песенки под названием «Фруктовый салат», «Ням-ням» и «Большая красная машина». Джессика готовила приятную еду — спагетти с фрикадельками, курятину в вине и лазанью, а Молли взяла на себя бракоразводный процесс Кейт и помогала ей разобраться со счетами и квитанциями. А потом она присоединялась к ним на диване, положив голову на плечо Кейт, как делала это, когда они были детьми.
— Твои волосы опять лезут мне в нос, — жаловалась Молли, пока симпатичный парень из «Вигглз» грозил им с экрана пальцем, извиваясь под музыку.
Над бесконечным потоком машин все выше поднимались четыре минарета Чарминара, напоминая призрака, плавающего в раскаленном мареве. Движение становилось все плотнее и вскоре практически остановилось. Маркус рассчитался с водителем, подхватил свой кофр с фотоаппаратом и, открыв дверцу, скомандовал:
— Пошли.
Они оказались в круговороте уличного движения.
— Как красиво! — выдохнула Кейт, любуясь остроконечными арками и исламскими узорами, обрамляющими мечеть по периметру.
Маркус схватил ее за руку, притянул к себе и, лавируя между потоками рычаще-гудящих рикш и скутеров, потащил в переулок.
— Пошли сразу на базар, — закричала Кейт, стараясь перекрыть уличный шум. — Я хочу побыстрее увидеть торговцев.
— Прежде чем займемся делом, нам надо поесть.
— Где? — спросила Кейт, осматриваясь.
Неподалеку, на обочине стоял ларек, и продавец упаковывал в бумажный пакет аппетитный пирожок треугольной формы.
— Вон там Лаад базар, — махнул Маркус в направлении, куда устремлялись толпы людей.
Но Кейт уже была слишком голодна.
— Погоди-ка, — сказала она, подошла к ларьку и купила два пирожка, изрядно повозившись с незнакомыми деньгами.
— Кима самоса, — пояснил Маркус, разламывая свой пирожок пополам, который испустил насыщенный пряными ароматами пар. — Хайдарабадская кухня отличается от любой другой в Индии. Здесь эдакая смесь арабских и турецких кулинарных традиций.
Кейт уже дожевывала свою самосу, слизывая с пальцев остатки йогурта и бараньего фарша с чесноком.
— Невероятно вкусно, — подтвердила Кейт. — Может, еще взять?
— Поверь моему опыту, потом не сможешь оставаться в своем номере при закрытых окнах.
Подхватив Кейт за руку, Маркус повел ее по узкому лабиринту между рядами лотков и прилавков, заваленных рулонами яркой блестящей материи, увешанных гирляндами золотых браслетов с драгоценными камнями, заставленных глиняными горшочками с пряностями и специями разных цветов и оттенков. Наконец они вышли на центральную аллею, где ароматы специй, жареного мяса и пряного соуса карри перебивали вездесущий запах выхлопных газов.
Они подошли к крошечному проему в стене, и Маркус остановился. Пожилая женщина в розовом сари, позвякивая золотыми браслетами на руках, усадила их на деревянные ящики за уличный столик, накрытый клетчатой скатеркой. Они попросили по бутылке пива, и Кейт прильнула щекой к прохладному стеклу, чтобы хоть немного освежиться.
— Заказывай ты, — попросила Кейт. — Я съем все что угодно.
— Отлично, — усмехнулся Маркус.
У него на лбу выступили капельки пота, мятую льняную рубашку покрывали влажные пятна, но при всем при этом выглядел он совершенно непринужденно, не обращая внимания на вопящих торговцев и толпы покупателей.
— Сколько раз ты уже здесь бывал? — спросила Кейт.
— Четыре раза. Один раз просто как турист, когда мне было восемнадцать, и три раза по работе.
— По работе? — удивилась Кейт, вспоминая его глянцевые каталоги модной одежды и ювелирных украшений, на которые у него были длительные контракты. Правда, однажды в аэропорту Хитроу она видела журнал «Нэшнл Джеографик» с его обложкой.
— Озадачена, да? Ты думаешь, я занимаюсь просто модной одеждой и драгоценностями? Я обожаю моду — это провокация и люди веселятся. Люди — вот что меня действительно привлекает, а не мода…
— Я не это имела в виду, — смутилась Кейт, чувствуя, как у нее вспыхнули уши.
— Да я знаю, — отмахнулся Маркус, улыбаясь. — Мне нравится всматриваться в жизнь и пытаться ухватить то, что заставляет этот мир тикать. Знаешь, сколько военных фотографов снимают свадьбы?
— Серьезно?
— Абсолютно! Темное и светлое, Кейт. Ты не можешь постоянно пребывать на темной стороне, это раздавит тебя в конце концов.
Маркус умолк, стиснув челюсти, и Кейт заметила, как по его лицу пробежала тень, как тогда, в лондонском музее. Он хотел сказать что-то еще, но тут на столе появился настоящий парад из зеленых пластиковых тарелок с различными яствами.
— Боже!
Маркус взял на себя роль гида по заказанным им блюдам.
