– Есть у меня один друг, Маркоз Антадзе, у него деревообрабатывающая фабрика в Батуми. Он на своем судне возит товарв Турцию и Грецию, в основном он торгует с ними. Сам он родомиз Гурии, из села Леса. У него есть один родственник из той жедеревни, он пока ещё молодой, вот как наш Юрий, но всю жизньпровёл в тюрьмах. «Что я могу поделать, такой уж он выбралпуть» – говорит Маркоз. Оказывается, он сидел в «Крестах», в Петербурге. К ним привели некоего Сандро Амиреджиби, – всес ещё большим интересом посмотрели сначала на хозяина, а потом на Сандро. – Парень, оказывается, был из юнкерского училища, он на дуэли убил выпускника своего училища, фамилии которого я не помню, а сам он был ранен. Первым, оказывается, стрелял тот, убитый.
Сандро посмотрел на меня, на его губах играла улыбка. Я тоженечаянно улыбнулся, и тут же понял, кто мог рассказать емуоб этом. Но я не мог точно сказать, был ли это Мамия или Хан.
По нашей реакции Нико сразу понял, что эта история действительно касалась Сандро, поэтому продолжил рассказ уже большедля остальных.
– Оказывается, этот юноша, после трёх месяцев пребыванияв тюрьме, организовал побег нескольких человек. Как сказал родственник моего друга, он без малейшего риска смог вывести изтюрьмы восемь человек. Я хочу спросить тебя, не ты ли тот Сандро Амиреджиби? Шалва с удивлением посмотрел на Сандро, остальные тоже ждали, что скажет Сандро, который с улыбкой взглянул на меня.
– Да, батоно Нико, наверное, обо мне и рассказал Ваш друг. А сейчас я думаю о том, от кого он знал эту историю, от Мамияили от Хана, то есть Сулхана?
– Именно от Хана.
– Сандро, как Вы смогли всё это устроить? – спросил граф, – Сколько Вам тогда было лет?
– Тогда мне было девятнадцать лет. В осуществлении этогодела мне способствовали и определённые обстоятельства. Крометого, я воспользовался историей, которая произошла когда-тов тбилисской тюрьме, участник которой сидел в нашей камере. Он был политическим заключённым и звали его Пётр Андращук. Именно эта история натолкнула меня на мысль завладеть ключами, а потом спланировать наши последующие действия.
– А вы знаете, кто осуществил это дело в Тбилисской тюрьме? – допытывался граф.
Сандро медлил с ответом, он будто думал, какой ему датьответ.
– Да, оказывается, это был абрек Дата Туташхия.
– Вы правы! – подтвердил граф, – Как тесен этот мир! – Сказалон про себя и посмотрел на изумлённое лицо Нано.
– Сандро, а с кем у тебя была дуэль? – задал вопрос уже Нико.
– С Димой Сахновым.
– Что?! – Не выдержал граф и опять посмотрел на Нано.
У госпожи Нано было странное выражение лица, мыслями онабудто перешла в другой мир, а на Сандро она смотрела такимиглазами, будто нашла своего сына. Ее глаза наполнились слезами, она извинилась, встала и вышла.
Никто не мог понять, что с нейпроизошло, или что она вспомнила такое, что так подействовалона неё.
Граф воспользовался паузой.
– Сандро, а чьим сыном был Дима Сахнов?
– Того Сахнова. – ответил я.
– Удивительно, но это настоящее чудо!
– Граф, Вы, наверное, знаете, что произошло с Сахновым?
– Да, я узнал, что он неожиданно скончался, но более детальной информации у меня нет. А вы знаете?
– Конечно же. – Граф пристально смотрел на меня. – Его отравила жена, она и сама пыталась покончить жизнь самоубийством, но её удалось спасти. В том же году состоялась и дуэль.
– Странная история, я имею в виду, в отношении к Сахнову.
– Да, Ваше Сиятельство.
В течение всего времени, пока шёл разговор о «Крестах» и о дуэли, Шалва Амиреджиби спокойно слушал, не сводя глаз с Сандро. По его лицу было видно, что он устал, но эта история разожгла его любопытство, особенно после того, как узнал его фамилию. Он особо не выражал своих чувств, а может быть, он просто хорошо скрывал их. Он включился в разговор после того, как вошла Нано. Она извинилась и заняла своё место. Граф спокойно положил на её руку свою и только улыбнулся. Она тоже кивнула головой, наверное, давая понять, что успокоилась.
– Если я не ошибаюсь, в ноябре 1913 года, а может быть и в декабре, в Тифлиси, на Вера, к нам пришёл полицмейстер. Тогда мы жили на Душетской улице. Он спрашивал о Сандро Георгиевиче Амиреджиби. Мы ответили, что не знаем такого. Моего отца Гиго тогда не было дома. По-моему, он был то лив Батуми, то ли в Кутаиси, и вернулся лишь через три дня. Когда мы сообщили ему об этом, он очень обеспокоился, что было неожиданностью для нас, особенно для мамы. Он точно, до мелочей расспросил нас, о чём спрашивал полицмейстер, и тут же пошёл к нему. После этого ни мы, ни он не касались этого вопроса, так как нам было неловко расспрашивать его. Моя мама тоже не надоедала ему вопросами, да и он сам не возвращался к этой истории. Хотя в семье её не забыли, – спокойно рассказывал Шалва Георгиевич, обращаясь ко мне, и в основном, к господину Нико и графу. – А то, что я услышал сейчас, это совершенно неожиданно для меня. Если всё действительно так, как я думаю, то какое я имею право отказаться от дарованного мне Богом брата!
После этих слов он улыбнулся и продолжил.
