Тейн поцеловал ее, приник к ее губам страстно и надолго. Этот проклятый серый мундир был слишком жестким под его руками, но с этим можно разобраться позже. Сиена ответила ему так же страстно, но, когда их губы разомкнулись, Тейн по выражению ее лица понял, что сделал что-то неправильно.
Хотя, наверное, она просто волнуется об их безопасности.
— Империя отправила кого-то еще?
— Нет. В службе безопасности были уверены, что ты пойдешь куда угодно, кроме Джелукана. Я знала, что ты так подумаешь и, конечно, придешь сюда…
Тейн улыбнулся. Она так хорошо понимала его.
Но Сиена по-прежнему выглядела страшно огорченной.
— Тейн, что ты наделал?
И тогда он наконец начал понимать, как далеки они еще друг от друга.
Через час Сиена с Тейном сидели в кантине на первом этаже. Она боялась, что их услышат, найдутся свидетели или доносчики, но Тейн покачал головой.
— Поверь мне, — сказал он. — Здешние посетители обходят имперских офицеров десятой дорогой. Никто из наших знакомых здесь не появится.
— Это не стоит риска, — сказала она.
Но на лице Тейна была написана решимость или просто упрямство.
— Если я не выберусь из этой комнаты, то сойду с ума. Доверься мне. Мы будем в безопасности.
Конечно, им достался целый угол. Большинство посетителей были новоприбывшими на планете, а не местными и столпились перед экраном. Сиена с Тейном сидели за своим маленьким столиком совершенно одни. Еще несколько лет назад девушку расстроило бы пребывание в этой захудалой кантине, но сейчас она стремилась отговорить Тейна от совершения худшей ошибки в жизни.
— Ты можешь вернуться, — повторила она. — Знаю, ты думаешь, они арестуют тебя, и да, в любое другое время они так бы и поступили. Но сейчас, после случившегося, они остро нуждаются в квалифицированных офицерах.
— Я не хочу возвращаться, — в который уже раз ответил Тейн.
Сиена по-прежнему отказывалась ему верить:
— Три года в Академии, вся эта работа, все усилия — все зря?
— Думаешь, я этому рад? Нет. Но после того, что я увидел… что Империя делает с бодач'и… после Алдераана — я больше не могу носить эту форму. — Тейн склонился над бокалом эля, подперев лоб рукой, как человек с головной болью. — Я думал, что мы все решили.
— Я думала, мы решили, что после случившегося с нашими друзьями на борту «Звезды Смерти» мы должны быть вместе. Повстанцы убили тысячи наших сослуживцев. Они убили гранд-моффа Таркина…
— Таркин был мил с нами, — признал Тейн. — Встреча с ним изменила нашу жизнь.
— …и они убили Джуд, — продолжила Сиена. — Неужели ты забыл?
— Я не присоединюсь к проклятому Восстанию, Сиена. Я не забыл, что со «Звездой Смерти» или Алдерааном. А ты? Это невозможно. Ты же никогда не думала, что уничтожение целого мира было правильным поступком.
Девушка с несчастным видом покачала головой:
— Нет. Я понимаю, какие соображения привели к атаке на Алдераан, но не оправдываю. Дело в том, я не должна. — Сиена приблизилась, заглядывая в голубые глаза Тейна, словно умоляя его понять. — Император и моффы должны видеть, понимать, что уничтожение Алдераана не помогло. Не усмирило Восстание, более того, сделало мятежников более отчаянными.
— То есть два миллиарда человек погибли напрасно, — сказал Тейн.
— И почти миллион на борту «Звезды Смерти». — Сиена отказывалась игнорировать смерть Джуд. Она все еще видела кошмары, в которых бежала по коридорам станции, звала Джуд к челноку, но не могла отыскать по-другу. — «Звезды Смерти» больше нет. Даже если бы Император хотел сделать что-то подобное вновь, то не смог бы. Кроме того, единственная причина нападения на Алдераан заключалась в предотвращении еще более разрушительной войны. Бойня началась бы в любом случае. Слишком поздно спасать от нее Галактику. Все, что я могу сделать, — это бороться на стороне закона, порядка и стабильности.
Тейн ответил резким смехом:
— Все рушится, Сиена. Наши родители видели самоуничтожение Республики. Империя может просуществовать еще год или десять, но в конце концов установится совершенно новый порядок и новый закон. Кому тогда ты будешь служить?
— Ты не должен быть таким жестоким потому, что я не оставлю, не могу оставить свой пост. — Сиена была не в состоянии даже злиться на Тейна; печаль ее совершенно вымотала. Конечно, он будет говорить об уничтожении Алдераана, но это уже нельзя изменить. Конечно, он ненавидит рабство — и она тоже. Но едва ли Империя изобрела эту практику. Сейчас имело значение лишь дело принципа, а оно было важнее любого личного случая. — Мы приняли присягу. Поклялись служить Империи. Мы не можем нарушить клятву никогда.
Тейн покачал головой. Янтарные огни кантины окрасили его волосы темно-красным и отбрасывали тени на лицо. В их свете было видно, что он борется с собой.
— Ты все еще девушка из долин. Не пойдешь против своего слова, даже если поклялась лидеру и флоту, которые тебя не заслуживают.
— А ты по-прежнему человек второй волны. Тебе легче нарушить обещания, чем сохранить их. — Сиена тут же устыдилась собственных слов. Это говорило предубеждение ее отца и ее собственное горе при мысли потерять Тейна.
