Взглянул и видит: все изменено, Свой рев прервала медная гортань Войны. Везде веселье и разгул, Забавы, пляски, пышные пиры. Смешались брак законный и любовь Продажная. Где ставит западню Красотка мимоходом, там обман Супружеский, насильничанье, блуд, А распря - завершает кутежи. Средь бражников явился человек Достойный. Омерзел ему разврат, Он обличал неправые стези И, посещая сборища гуляк, При виде буйных оргий и торжеств, Упорно, как преступникам в тюрьме, Порабощенным душам возвещал О покаянье, грешников на путь Добра и правды звал, грозил судом Неотвратимым. В тщетности речей Спасительных уверясь, он умолк И, сняв шатры, от гульбищ отошел. Срубил он лес нагорный, и корабль Соорудил огромный, и в локтях Длину, и ширину, и вышину Измерил, и снаружи осмолил, Дверь прорубил в борту и, не щадя Усилий, заготовил для людей И для животных множество еды. О, чудо странное! От всех пород Скота домашнего, зверей, и птиц, И насекомых, пары - по семи И по две, словно в строгом распорядке, Вошли в ковчег и заняли места. Последними вступили патриарх, Его три сына, четверо их жен, И дверь за ними крепко Бог замкнул. Меж тем дохнул от полдня мощный ветр И взмахами широких, черных крыл Столпил громады поднебесных туч. На подкрепленье горы шлют пары Сырые, мрачные. Сгустилась твердь, Застыв, как темный свод, и хлынул дождь Стремительный и непрестанно лил, Пока земля не скрылась, а ковчег Всплыл, клювовидным носом пену волн Враскачку рассекая, избежав Опасности; жилища же другие Погребены; их разметал потоп В подводной глубине. Морской простор Иным, безбрежным морем поглощен И в столь роскошных некогда дворцах Теперь морские чудища кишат И множатся. Все то, что сбереглось От человечества, еще недавно Столь многолюдного, теперь плывет, Ютясь в едином утлом корабле. О, как, при виде жалкого конца Твоих сынов, ты взгоревал, Адам,Мир обезлюдел! - Захлестнул тебя С потомками твоими заодно, Потоп другой - потоп горючих слез; Но нежно Ангел встать тебе помог, И ты, поднявшись, горя не избыв, Подобно безутешному отцу, Скорбящему над гибелью детей, Одним ударом на его глазах Сраженных, жалобу свою с трудом Излил в таких безрадостных словах:
