Когда внезапно появились две кумушки, мой собеседник что-то проворчал. Они воскликнули:
– Дерек! Мы услыхали твой голос. Как дела? Ты несешь новое послание Богов?
Он степенно кивнул. Они с ликованием восприняли его ответ, а потом указали на меня:
– Познакомься, это Ноам, сын достославного Панноама.
При упоминании этого имени Дерек вздрогнул. И посмотрел на меня совсем иначе: внимательнее, приветливее, заинтересованнее.
– Ты знал моего отца? – удивился я.
Он выдержал мой взгляд.
– Это имя мне известно.
Зная одиозную славу Панноама среди народов Озера, я нисколько не удивился. Пока сплетницы щебетали, я исподтишка разглядывал его руки в рукавицах из меха выдры. Дерек, человек с сокрытыми руками… К чему эта предосторожность? Может, у него какой-то изъян? Может, он скрывает от наших взглядов струпья, пятна, уродство – то, что могло бы внушать отвращение?
Я заметил, что сам он в этот момент рассматривает мои пальцы.
Он спохватился и сделался почти дружелюбным:
– Вернемся в деревню вместе, объяснишь мне, чего ты желаешь.
Мы в сопровождении болтушек миновали лес, реку и луг. По пути Дерек ограничился обычной беседой. Пока мы не остались одни, он явно сносил болтовню разговорчивых кумушек с трудом, как неизбежное зло.
Я воспользовался этим, чтобы получше рассмотреть его.
Дерек был очень высоким, но скорей производил впечатление долговязого и тщедушного. Недостаточно мускулистое тело, посаженное на костлявые ноги и оснащенное узкими плечами и острыми локтями, казалось, разрослось в длину, а не в ширину, словно его вытянули. Он поражал. Торчащие из-под шкур части икр и предплечий и обнаженная грудь были безволосыми; густые каштановые пряди мягко и бессильно спадали на розовую, тонкую и шелковистую, почти увядшую кожу его широкого выпуклого лба. В его сухопарой фигуре присутствовало непринужденное благородство, зато лицо выглядело незначительным. Слишком близко посаженные небольшие карие глаза сбегались к переносице, прежде чем открыться миру, а рот с сухими узкими губами свидетельствовал о неудовлетворенности. Отсутствие растительности на подбородке и щеках не позволяло с точностью определить его возраст, а эта необыкновенная безволосость создавала маску еще более глухую и надежную, чем густая борода. Зато его голос, мягкий, чистый, звучный и богатый сочными тембрами, обладал великолепной силой, даже когда он говорил. Малейшее его слово притягивало, заставляло забыть о времени, завораживало. Как ни досадно, приятным в Дереке был только его голос.
Рядом с ним я ощущал неловкость. Потому что было неловко ему? Он казался смущенным самим собой, даже неудовлетворенным…
По реакции швей и вышивальщиц, которые при нашем приближении поднимали головы от своей работы, я понял, что женщин привлекает необычная внешность Дерека. Они оказывали ему такое почтение, проникнутое страхом и преклонением, что я буквально ощущал в воздухе исходящую от него гипнотическую силу.
В его жилище мы уселись на трехногие табуреты, и прежде, чем начать слушать меня, он налил мне вкусного малинового вина. Я описал ему мой недавний приход к власти, богатство нашей деревни, грозные предупреждения, полученные в сновидениях нашим целителем Тибором, который полагал, что, живя на берегу, мы подвергаемся опасности.
– Почему бы вам не поселиться в глубине материка?
– Мы Озерные жители, те места нам неведомы. Да и Тибор утверждает, что это ни к чему.
В знак согласия он прикрыл глаза. О моей идее строительства плавучих домов, моем появлении здесь и отказе Влаама я упомянул в последнюю очередь. Когда я закончил, Дерек поднялся с места и склонился передо мной:
– Приветствую человека, о котором возвещали Боги.
– Ты о чем?
– Там, в горах, меня предупредили, что грядут серьезные катастрофы.
– Где?
– В окрестностях Озера.
– Ах вот как, и они тебе рассказали?
– Уже давно. Но на этот раз жертвоприношениями нам опасности не отвести. Катастрофа уже не зависит от Богов: от ярости Озеро выходит из себя!
Это его заявление подействовало на меня, как удар под дых. Его сведения совпадали с тем, что было известно Тибору! Дерек продолжал:
– Они пообещали мне, что придет человек и спасет деревню, переместив ее. Этот человек ты, Ноам.
Он снова поклонился мне:
– Добро пожаловать, посланник Богов.
Такой оборот дела смутил меня.
– Я – посланник Богов? Нет! Ни во сне, ни наяву, даю слово, я и не помышлял об этом…
– Разве Боги не общались с Тибором? А после разве не Тибор направил тебя сюда?
– Действительно…
– Разве Боги не осведомили меня?
– Конечно, однако Боги мне никогда…
– Не важно! Не обсуждай, каким образом Боги вмешиваются в наши дела. Они и мне дали роль: убедить сельчан присоединиться к тебе. Покорившись замыслу Богов, мы свершим свое предназначение.
– Но…
– Мое предназначение – спасти нашу деревню. Твое – спасти людей.
Откровения Дерека ошеломили меня. От его строгого лица и сурового взгляда исходила такая убежденность, что я умолк. Своим скудным умом я никак не мог постичь, что Боги думают обо мне, рассчитывают на меня.
