Дерек проявил необычайную энергию. Кто в нашей деревне посмел бы отважиться на то, что предпринял он? За несколько дней он сумел убедить семьи односельчан покинуть насиженные места, где жили поколения их предков, и перебраться к нам.
Он не щадил себя и не жалел других: тем, кто отказывался, он предрекал худшее; тех, кто надеялся на временное переселение, он убеждал в обратном. Он рокотал:
– Расщелина Богов обречена. Вскоре Боги перестанут приходить.
– Почему? Что плохого мы сделали?
– Богам – ничего. Именно поэтому они пытаются защитить нас и через меня советуют вам бежать. Мы должны последовать за Ноамом.
– Почему?
– Потому что это место вот-вот исчезнет. Озеро разбушевалось. Его воды подымутся, выйдут из берегов и затопят нас.
Дерек действовал совсем не так, как я. Вместо того чтобы успокаивать, он пугал. Хуже – наводил ужас. С красными воспаленными глазами, пересохшими трясущимися губами он стращал апокалиптическими картинами будущего. Каждая подробность его предвидений потрясала: огромные волны; утонувшие младенцы; унесенные потоком, как ореховые скорлупки, дети; сбитые с ног бурным приливом матери; мужчины, взобравшиеся на крыши или вершины деревьев, откуда грязный водоворот смоет их, чтобы тоже поглотить; потоки, несущие трупы людей и животных; покойные предки, выброшенные из своих могил; зловоние, эпидемии, ураган, мрак и всеобщая погибель.
Произнося свои речи, пораженный жестокостью трагических сцен, которые рисовались в его воображении, Дерек трясся, обливался по́том, желтел, бормотал, вопил и заикался. Его пророчества были исполнены достоверности, а гипнотические возможности его голоса окончательно повергали слушателя в головокружительный ужас.
Тибору с его благородными чертами, его сдержанностью и взвешенным здравомыслием никогда не удалось бы столь глубоко проникнуть в души и сердца. А уж мне, всегда предпочитавшему затаить тревогу, а не посеять ее, – тем более.
Присоединившийся к нам Барак тоже смог присутствовать при проповедях Дерека. Эти двое были полной противоположностью друг друга: один – столь мужественный, другой – женоподобный, и все же оратор привел в восторг моего дядюшку.
– Я восхищен! – радостно воскликнул он под конец камланий Дерека, когда вокруг все от ужаса заливались слезами.
– Барак! – возмутился я. – Он верит в то, что говорит, я верю, люди верят!
– Я тоже, племянник, я тоже! Я смакую… Я наслаждаюсь… Ах, что за зрелище!
После своего краткого пребывания в Пещере Охотниц Барак вернулся успокоенный. Малатантра с большим изяществом пожелала им с Еленой счастья.
– Она меня даже не возбудила! Великолепная! Мне не пришлось бороться с искушением!
– В любом случае ты ведь ей ничего не принес.
Он вспыхнул:
– По пути я убил оленуху.
– Барак!
– По привычке! Не люблю я приходить к даме с пустыми руками!
– Малатантра не дама.
– Ты не прав, племянничек! Дама, настоящая дама… Вот уж об этом я прекрасно помню!
Отныне Дерек каждодневно направлял умы жителей в нашу пользу.
У меня он вызывал смешанные чувства. Хотя я восхищался силой его воздействия, его языком, магией его голоса, кое-что меня возмущало: та легкость, с какой он выходил из состояния своего пророческого транса; то, как мало времени ему требовалось, едва оказавшись в моем обществе, вновь сделаться жизнерадостным и сверх всякой меры пить вино. В такие моменты я общался не со встревоженным вождем, не с информированным провидцем, не со снедаемым беспокойством пророком, но с довольным собой легкомысленным повесой. Порой мне случалось заподозрить, что, шокируя, наводя страх, вырывая согласие, он получает удовольствие, то есть почти наслаждается тем, что манипулирует всей деревней.
Отсутствие у него сомнений пугало меня не меньше, чем его зловещие заявления: в зависимости от состава слушателей, он изменял сакральные слова; начисто лишенный скромности, он переиначивал фразы Богов и переделывал свои сообщения, ориентируясь на тех, кто ему внимает, выдавая индивидуальные предсказания. Когда же я указал ему на это, он презрительно бросил:
– Боги повелели мне убеждать. Неужели ты предпочел бы, чтобы я не справился?
– Когда ты упоминаешь Богов, ты берешь на себя их ответственность…
– Я не лгу.
– Однако…
– Я не лгу! Я доношу истину.
Бесспорно, он подтасовывал свои воспоминания только ради благого дела… Так что я решил согласиться с тем, что через ложь он доносит истину.
В начале месяца Влаам как-то вечером пригласил меня к себе.
– Наша община готова, Ноам. Мы весь день паковали инструменты, собирали мешки, набивали узлы самым необходимым. Обещаешь, что хорошо нас примешь?
– Я тебе клянусь.
– Дерек взбаламутил все умы.
– Несомненно. Я восхищаюсь тобой, Влаам. Управлять деревней на пару с другим; такое двоевластие порождает больше проблем, чем решает.
– Разве у меня есть выбор? – вздохнул Влаам, потирая натруженную после сборов спину.
Налив нам выпить, он шумно выдохнул и уселся на трехногий табурет, привалившись спиной к балке.
– Если у меня власть, то у Дерека авторитет. Он имеет влияние на жителей деревни.
– К счастью, он твой брат.
– Сводный.
