Когда сегодня читаешь труды ведущих экономистов, которые объясняли в 1989-1991 г., почему следует ликвидировать советскую хозяйственную систему и перейти к свободному рынку, становится страшно. Их рассуждения напоминают речь безумца, обычным словам у них придается странный смысл, критерии здравого смысла отброшены напрочь. Мы в горячке тех дней этого не замечали, так надо хоть сегодня вникнуть! Ведь эта безумная логика и до сих пор действует. Возможно, во время перестройки эти корифеи экономической науки выполняли какую-то тайную партийную программу по разрушению «империи зла» и дурили нам голову. Это еще можно было бы понять. Но ведь даже наблюдая хозяйственную катастрофу 90-х годов, они нисколько не изменили системы своих рассуждений. Они что, поверили в мифы, которыми нам морочили голову?
А.Тойнби писал в «Постижении истории»: «Творческие личности в авангарде цивилизации, влияющие на нетворческое большинство через механизм мимесиса, могут потерпеть неудачу по двум причинам… Возможная «отрицательная» неудача состоит в том, что лидеры неожиданно для себя подпадают под гипноз, которым они воздействовали на своих последователей. Это приводит к катастрофической потере инициативы: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Матф.XV,14)»267. У нас дело хуже, наш «авангард» и творчеством не отличался, он просто железной рукой толкнул нас в яму. То, что он при этом и сам ослеп и подпал под собственный гипноз, является лишь отягчающим обстоятельством нашей катастрофы.
Похоже, что прозреть этот «авангард» уже не может.
Вот что сказал академик А. Г. Аганбегян, выступая в Новосибирском государственном университете 1 декабря 2003 г.: “Рынок — это система, где производится то, что может быть оплачено со стороны потребителей. В плановом хозяйстве производилось много продукции, которая не была востребована. Например, мы производили в 7 раз больше тракторов, чем США… Когда перешли к рынку, цена на тракторы резко выросла,… в результате производство тракторов сократилось примерно в 20 раз. Такие примеры можно привести и по грузовикам, и по бульдозерам, и по железнодорожным вагонам, и по станкам, и по многому другому. Если столько продукции не нужно, то и выплавлять 146 млн. т стали бессмысленно — с падением платежеспособного спроса производство стали сократилось в 3 раза.
Сказанное относится и к зерну. Наша страна производила 120 млн. т зерна и еще докупала. Этого не хватало, считалось, что для скота надо больше кормов… С переходом к рынку, когда за зерно стали спрашивать реальные деньги, выяснилось, что его столько не нужно. В прошлом году урожай был 84,5 млн. т зерна. Это бедствие — на него резко упала цена, вывезено на экспорт 17 млн. т и еще 10 млн. т остались невостребованными.
Поэтому переход к рынку — крайне болезненная вещь, связанная с огромным сокращением производства”268.
На мой взгляд, логику этого рассуждения можно назвать шизофренической (не придавая этому слову ругательного смысла). Здесь привычные понятия вывернуты наизнанку, так что все рассуждение перемещается в какое-то зазеркалье. Почему же тракторы, вагоны, грузовики и зерно были в СССР «невостребованы»? Ведь ими пользовались, их не хватало, экономику требовали перестроить именно для того, чтобы всех этих вещей производить больше — вспомните хотя бы вопли о зерне. Как понимать академика? Так, что понятие
Летом 2002 г. собралась наша студенческая группа, в которой я учился — хотели, чтобы я объяснил главный смысл вышедшей тогда моей книги «Советская цивилизация». Треть собравшихся была настроена антисоветски, треть осталась при своих советских убеждениях, треть так-сяк. В основном это можно было предвидеть — по установкам почти полувековой давности. Но тяжелое чувство оставила активная, наступательная антисоветская позиция двух старых друзей, от которых этого никак нельзя было ожидать. Никогда бы не поверил, что бытие и впрямь так буквально определяет сознание у иных гибко мыслящих людей.
