Дело сразу сдвинулось с мертвой точки. Компьютер выдавал ответы на все вопросы, так что они были буквально завалены массивом информации по устройству корабля и находились в некоторой растерянности. Во-первых, компьютеру явно не хватало словарного запаса земного языка, и все основные технические понятия он давал на дайтанском, который все же несколько отличался от тайнорского, хоть и являлся его предком. В результате многие слова и определения ставили в тупик даже профессора, так что приходилось выяснять их значение долгими путями ассоциативного перебора. Во-вторых, после длительного тестирования всех систем компьютер выдал посекторный доклад о состоянии корабля, и он, увы, не радовал. И если с неработающим кое-где освещением, а также персональными терминалами, системами подачи воды и прочими мелочами можно было вполне мириться, хоть они и доставляли некоторые неудобства, то неисправность генераторов защитных полей, систем управления огнем и повреждение трех из семи сопел кольцевых излучателей главного двигателя наводили на печальные размышления. Время все же оставило свой след в организме могучей машины.
И все же помимо плохих новостей были и хорошие. В памяти компьютера обнаружились различные программы для тренировки экипажа: от имитации полета до компьютерных симуляций по работе со многими системами корабля. Зачем подобная программа была загружена в бортовой компьютер, оставалось только гадать. Возможно, некогда этот космолет действительно был предназначен для обучения, а возможно, предки дайтанцев законсервировали его для каких-то определенных нужд и данная система обучения должна была помочь их потомкам в освоении корабля. Последняя идея была слишком уж фантастичной, и Керк больше склонялся к первому варианту. Компьютер в разрешении этой загадки помочь не смог, заявив, что информация по этому вопросу отсутствует в базе данных. Впрочем, никто, кроме профессора, не расстроился – Лайнос до последнего надеялся, что в памяти бортовой машины хранятся какие-нибудь старые записи.
В результате уже несколько дней все усиленно занимались на тренажерах, оккупировав свободные компьютерные терминалы, благо многие из обучающих программ можно было загружать где угодно. Рик изучал двигатели и энергетические установки, постоянно о чем-то горячо споря с профессором, который пытался разобраться в дайтанской навигации на случай, если не удастся найти и освободить знакомую бортинженера, но, судя по его вечно недовольному виду, получалось не очень.
Сам же Керк при помощи программы симулятора довольно быстро разобрался с особенностями пилотирования дайтанского космолета и, решив немного отвлечься, принялся обучать Намара и Ай обращению с огнестрельным оружием, что должно было пригодиться во время реализации задуманного ими плана. Как ни странно, девушка довольно быстро поняла, что и как надо делать, а ее меткость превзошла все ожидания юноши.
Керку дайтанское оружие не слишком понравилось из-за своей громоздкости и прожорливости. Похожая на изумрудного цвета вытянутую прямоугольную коробку с прикладом дайтанская винтовка опустошала свою обойму за два десятка выстрелов, причем на средней мощности. Стоило же передвинуть переключатель вперед, как обойма пустела буквально через пять-шесть импульсов. К тому же оружие было довольно тяжелым и при каждом выстреле издавало весьма громкое басовитое гудение. Радовало одно – обоймы перезаряжались от генератора корабля прямо в оружейной комнате, что располагалась в носовой части рядом с ангаром. Точность стрельбы дайтанских винтовок оставляла желать лучшего, однако мощность выстрела была вполне удовлетворительной: металлическая пластина пятисантиметровой толщины спокойно пробивалась на расстоянии двухсот метров.
Как ни странно, но через несколько дней тесного общения с корабельным компьютером Керк начал замечать, что тот стал приобретать некие личностные черты. И если в первое время его голос был чисто механическим – полностью лишенным каких-либо эмоций, то постепенно тембр становился все более мягким и женственным. Почему так произошло, Керк не знал, хотя и предполагал, что в этих изменениях была его прямая вина. Обращаясь к компьютеру, он постоянно называл того именем «Гера», полностью ассоциируя с кораблем, и, вероятнее всего, компьютер попытался подстроиться под предполагаемый образ. Все говорило о том, что по мере общения с членами экипажа электронный разум приобретал задатки индивидуальности, свойственной разумному существу.
Это несколько удивило и озадачило Керка. Насколько он помнил, компьютерные системы земных машин не обладали столь широкими адаптивными возможностями и эволюционирующими психоличностными матрицами – их интеллект всегда был холодным разумом электронной машины. Зачем это делалось, Керк не знал, да и не задумывался никогда, однако скорее всего была какая-то причина, заставлявшая земных конструкторов поступать подобным образом.
