— С вами тяжело общаться, юноша. — Вардан нахохлился как воробей на проводе в дождливое утро. Тед уже знал, что такое состояние настигает странного духа, когда он погружается в воспоминания. — И дело не в возрасте или объёме опыта прошедшего через пятую точку до моего мозга. Дело в уровне сознания. Когда мне приходиться опускаться до уровня простого человека (независимо от уровня интеллекта или жизненного опыта), приходится прибегать к уловкам, вроде той противной каши, что меня пичкают каждое моё посещение (наглая ложь!). Иначе мне не добраться до «якоря» (ты знаешь, что такое якорь для памяти?).
Тед не стал даже пытаться применять испепеляющий взгляд (он тренировался перед зеркалом, но ни на Джил, ни на Кима эта выражение его лица не возымела должного эффекта). Просто тяжело вздохнул и взял другой бокал, пытаясь так выразить свой протест.
— Если я проявлюсь на уровне своего бытия, то моё общение с тобой будет очень обременительным для меня в связи с разным уровнем течения времени. — Вардан «пропустил мимо ушей» вставшего в позу Теда. — Мой «нормальный» уровень обмена информацией — это фейерверк.
Не успел Тед испытать недоумение от пришедшей к нему информации, как Вардан перешёл на обмен образами, что не очень облегчило понимание. Картинка содержала изображение застывшего в моменте фейерверка. Каждая светящаяся точка была почти одного размера с соседними и имела одинаковый спектр (дешёвый салют). После тяжёлого вздоха Вардана (мысленно он вздыхал более натурально, чем в развоплощённом теле), картинка ожила. И картинка, и ожившее видео пробудили в сознании Теда смутное узнавание, но что конкретно он должен распознать — ускользало из поля его внимания облачком тумана на границе восприятия. Рядом с изображением фейерверка появился ползунок, ухватившись за который Тед смог регулировать скорость изображения. Так, перемещая из среднего положения в нижнее положение регулятор ползунка интенсивность салюта падала, оставляя тёмное пространство с редкими (не чаще одного в секунду) вылета заряда, взрывающегося с грохотом и яркой вспышкой. На среднем положении уже больше ста зарядов взрывалось одновременно, освещая своими взрывами определённый контур, до осознания которого Тед и старался дотянуться. От середины вверх ползунок приходилось подымать так, словно толкаешь тяжёлую штангу. Прилагаемое усилие отнимало внимание от изменений в салюте. Сконцентрировать или распределить внимание было так же сложно, как когда-то оставаться надолго в физическом теле. Имея в своём опыте решение для такой проблем, Тед применил ступенчатый подход — приподнял, зафиксировал и посмотрел на изменения. Изрядно «попотев» ему удалось достигнуть верхней границы ползунка. Теперь одиночные взрывы фейерверка слились в одно сплошной поток света, а взрывы сложились в единый гул, как у подножия водопада. Зафиксировав ползунок в верхнем положении, пришлось убедиться, что он не начнёт скользить вниз. И только после этого Тед сосредоточил всё своё внимание на источник света, сотканный перед его сознанием из множества ярких, краткосрочных взрывов. К его удивлению, перед ним был язычок пламени свечи.
Осознание горения свечи как процесса, растянутого по времени, выбило Теда в реальность, которая была более материальна и медлительна. Уловив краем глаза движение, он повернулся, посмотреть, как призрачные пальцы (для материального мира) Вардана погружаются в тарелку с «овсяной кашей». Постаравшись получить доступ к ощущениям «утоляющего голод» духа, Тед попробовал подключиться к Вардану. На его удивление — это получилось: в сознании словно убрали шторку; открылось понимание, что именно таким путём его гость замедляет себя для общения с материальным существом (Красавчик очень бы удивился, что его называют материальным существом); процесс замедления происходил так же тяжело, как физическому телу Теда поднимать штангу с весом на пределе возможного. Что же позволяло не сорваться с «медленного общения» посредством звуков, речи? На вплывший в сознании вопрос тут же последовал ответ — якорь. Глубоко в памяти духа находился отрезок времени, когда Вардан обладал физическим телом.
Церковному спецназу постоянно приходилось служить проводниками Света, чтобы донести его в самые тёмные закоулки Мира. В период активной работы Вардану приходилось соблюдать строгий пост, самым роскошным блюдом в эти периоды его жизни была та самая кашица из смеси разваренного овса и других злаковых. В пустынной местности, вдалеке от человеческого жилья трудно найти воду (соль и сахар — лишний груз в бедной котомке монаха). Вскипятишь в котелке воду, половину перельёшь в кружку, а в оставшийся кипяток высыплешь порцию зёрен. Экономить, согласно жизненному опыту, приходилось всегда. В памяти сразу всплывал тот случай…
