— Доктора, моего учителя и приёмного отца, — сев за руль Тед нажал клавишу громкой связи, — нет в списках желанных гостей.
Подождав несколько мгновений (в динамиках раздавался хруст откусываемого яблока и работа челюстей, пережёвывающих сочный плод). Тогда он решился: — Это правда, что вы убили своего учителя?
— Нет… — Микош чуть не подавился куском яблока, закашлял, завозился на ложе, принимая более удобное положение тела. — Я не смог этого сделать. Но я его выследил и загнал в ловушку. Если бы это сделал я, то в коллекции Доктора не было бы его искалеченной сущности. Он не хвастался перед тобой? Не проводил через подземный ход в свинцовый бункер?
— Что мне делать в морге?
— Так он называл то место? — Микош видимо устроился, в динамиках теперь был слышен только его голос. — Шикарный бункер для правительства республики, построенный ещё при советском строе. Секретное место для секретных дел. Как себя ощущает винтик в часах?
Вопрос сопровождался видением: Микош на службе Организации; Красавчик в услужении Доктора — на службе Организации; Доктор в плену своей идеи фикс — на службе организации.
— В работающих часах — он счастлив. — Работа в клинике — была самым счастливым и беззаботным временем в памяти Красавчика. Тед был уже другим, он жил не для себя. Его счастье зависело от счастья Джил и Кима. — В сломанных — печаль, тревога, бесполезность.
— Кого хотел получить Доктор и кого сотворил ты?
— Вашу копию. — Тед выпалил это не задумываясь. Засмущался своей прямоте, а потом начал наполняться чувством вины, что «предал» учителя. — Но я не до конца уяснил, в чём ваш дар.
— Моё проклятие в том, что я Ластик. Ты, Красавчик называл себя садовником, выращивающим на клумбе физического тела человека цветы (сущности). Красиво и поэтично. А что хорошего в даре, стирающем любую сущность, обнуляя её присутствие в любом мире, на любом плане.
— Сущностей же нельзя убить, — эти слова вызвали окровавленную пасть Гиены, плотоядный блеск в глазах Гиви, — уничтожить.
— Но можно стереть. Ты большой мальчик, засидевшийся в лаборантах. Идёт противостояние между Светлыми и Тёмными. Они имеют свои интересы, правила. Не всех устраивает играть по чужим правилам. Вот и представь, что есть множество сторон, более мелких и слабых, чем представители Света и Тьмы, получающие выгоду от их существования противостояния между ними. Что произойдёт если их агента выкинут из игры в материальном мире? На агента затрачено столько сил и времени. А тут появляется Ластик, после воздействия, которого ни агента нет в Игре, ни жалоб руководству.
— Сильный козырь. — Тед уловил лёгкую тень печали в отголосках света фар минивэна, разгоняющих темноту с асфальтового полотна, мчащегося им на встречу.
— На одном и том же инструменте можно сыграть как музыку Света, так и музыку Тьмы. Дело в авторстве. Пропуская через себя Свет, «исполнитель» следует его правилам. Тень сомнения вносит дисгармонию, но музыка может оставаться прекрасной, но не будет совершенной. У Тёмных не такие жёсткие правила. Их следует соблюдать, но следуя им строго (как в Свете) никто не получит повышения. Вот они и творят на свой страх и риск. У единиц получается, а основная масса подставляют им головы, плечи, руки. Возвышение у Тёмных иллюзорно, так как лишь тень сомнения в силах возвышавшегося позволяет любому претенденту заявить свои права. Или руки, крепко поддерживающие, могут так же крепко лечь на горло, перекрыть кислород, по указке, за награду.
— Я бы не назвал себя приверженцем Светлого пути. — Тед вспомнил «наезд» Отца Верна. — И на Темную сторону я не переходил.
— Сторону Мастера определяют его деяния. В чём разница между Монстром из Кима и Монстром, получившемся из Ночи?
— Тут не одна моя заслуга. — Тед почувствовал, что краснеет, но не выходить из физического тела не удерживаться в нём он не собирался (похвала так приятна). — Вардан — вот создатель Ночи.
— Старый пройдоха. — В голосе Микоша слышалась приязнь, а свет фар минивэна стал ностальгичен (Мастер называл такое настроение ламповым). — Он и подставил меня и позволил впервые усомниться в могуществе моего дара. Так и не вышел на мой зов. Ни разу.
— Он сошёл с ума не тогда, когда пытался изменить мир (хоть и создал Монстров), а когда остался в одиночестве, поняв тщетность своих усилий. — Тед, моргая слипающимися глазами, искал место для ночёвки, и силился вспомнить, задал он вслух вопрос о Карлемане или только подумал о нём. — Люди сходят с ума по одиночке. Сущности кода застревают в «созданном» им мирке.
В сознании Теда снова всплыла картинка заброшенного аквариума с одинокой рыбкой. Она позволила заглянуть в глубь Кима, озабоченного только своими утратами, проникнуть сквозь сферу Ночи, забиравшего чужую боль, чтобы заглушить холод в его груди.
Вывеска долгожданного мотеля высветилась светом фар. О заброшенности местности в которую их завела карта говорили перегоревшие лампочки по периметру вывески, призванной своим светом зазывать всех страждущих распрямить затёкшую спину от длительной поездки на застиранных простынях.
