К третьему, стоящему на Тёмном пути, Тед был вынужден обратиться после первой попытки суицида, предпринятой Подопечным. К Светлым нельзя было обращаться из-за их подключения к каналу Света (общему для всех). Тёмные хоть и имели общий канал, но всегда были индивидуалистами, несклонными разглашать общественности все свои деяния и планы. Отец подопечного мог предложить только деньги, а Тед мог заинтересовать Курчавого (так Тёмный называл себя, вспоминая свою роскошную, в молодости, шевелюру, обрамлявшую его лысеющую, в данный отрезок времени, голову). Когда Тед зашёл в кабинет Курчавого, тот настороженно собрался и стал походить на стриженного королевского пуделя с нацепленным париком а-ля лев: — Вы по какому вопросу?
Тед молча сел, демонстрируя своё превосходство (как мастер) и осведомлённость (как налоговый инспектор), показал знак Организации.
— А-а-а, Нейтральный. — Курчавый расслабился, закинул ногу на ногу, но руку оставил возле «кобуры» (в кармане лежал амулет, очень мощный и эффективный против активных сущностей). — Чем могу быть полезен?
Теду не пришлось его долго уговаривать. Неприятным аспектом заключённого между ними договора стал последний пункт: после выполнения обязательств со стороны Курчавого, заказчик обязуется больше не появляться на территории госпиталя (ревнует или боится?).
— Я так понимаю, что причастность кого-то из здесь присутствующих не должна отразиться в «личном деле» мальчика? — Курчавый стоял с протянутой для пожатия рукой. — Или Вы (Организация) не опасаетесь огласки?
Чего стоила бумага, если Инспектор с любой из сторон может считать любое живое существо от момента рождения до смерти? Вздохнув Тед пожал протянутую руку, давая своё согласие. Теперь ему предстояло найти новый источник подпитки. Посещать медицинские учреждения без особой надобности он не хотел, а мотаться по штатам за мальчиком (так можно было скрыть воздействие Курчавого), не имело смысла (слишком далеко от уютного паба).
На время длительного отсутствия Подопечного Тед прикрепил к нему Пушка — духа сирийского хомяка из зоопарка. Функционал Пушка был ограничен, но он был способен быстро отправлять Теду сигнал, невзирая на расстояние. «Оповещение» требовалось, если мальчишка снова собирался найти «чёрный выход» из искалеченного тела (две попытки суицида уже были). Основной задачей и питанием для Пушка было снижение алкоголя в крови Подопечного. Дав обещание Отцу больше не пытаться покончить с жизнью, мальчик решил утопить себя в алкоголе. Теперь он называл себя Ким и перестал верить в радужное будущее, которое рисовал до аварии.
Все сдержали данные слова. И как бывает за границами всех сказок, после удачного финала следовало начаться серым будням. Ким мог самостоятельно передвигаться на своих ногах, но не мог полноценно пользоваться своими руками. Вследствие чего, его будущее инвалида, растворённое в океане крепкого спиртного, рисовалось не только ему и его Отцу. Только настойчивость Теда позволила убедить его Отца разместить Кима на пожизненный пансион в комнатах на втором этаже, над пабом. Эти комнаты когда-то принадлежали старому владельцу паба. Так что никто не оставался в обиде или накладе.
Окончательно в роль второго отца Кима Тед вошёл, когда обнаружил во время своего «обхода» обитателей зоопарка, спящего в обнимку с медведем (кличка Кода) своего бывшего Подопечного. Проведя анализ возникшему в нём глубокому чувству, Тед престал сам себя обманывать — он не хотел делать из Кима Монстра с того момента, как поднял его окровавленное тело с земли. Сложив дважды два, поставив знак равенства, у него спала пелена с глаз, и вся мозаика сложилась в единую картину.
Время — что с ним было делать? Теперь, когда он остановился, так как всё зависело не от его воли, навыков, умений, знаний, ему пришлось заглянуть в себя. Всё что он ценил в себе, считал за достоинство — оказалось детской каруселью. Отца Красавчик помнил плохо, но в «отделе» детской памяти остался один из последних совместных походов в луна-парк. Отец, державший Тадеуша крепко, по-взрослому, за руку, остановился возле желанной карусели: с яркими лошадками, задорной музыкой, пробивающийся сквозь радостный визг малышни, оседлавшей спины пластиковых лошадок.
— Не дай себя обмануть, сын, яркой мишурой узнавания. — Большой и высокий, как бог, отец присел на корточки рядом с рвущимся на карусель Тадеушем. — Познание в этом мире приходит через боль, слёзы и страдания. Узнавание приносит радость, смех, веселье, но ничему новому оно нас не учит. Эта карусель является ярким примером зависимости человеческой натуры от пагубных привычек. Садясь на спину любой из манящих лошадок, ты тратишь время, чтобы вертеться по кругу, возвращаясь в одно и то же место в пространстве. Обмениваешь, как алкоголик, наркоман своё драгоценное время на то, что ты уже знаешь, ощутил, прожил.
