В этом зале Мирослава еще ни разу не была. Небольшой, но очень уютный, с потрескивающим в камине огнем, уже привычно сияющим золотистым светом потолком и мягкими диванчиками, стоящими в центре квадратом. Она специально пришла первой, надеясь увидеть Тамилу. В дверях зала они чуть не столкнулись с Дэсмишем, но жрец отступил, пропуская ее, и почему-то так и не зашел следом.
Тамила стояла у окна настолько неподвижно, что Мирослава даже не сразу заметила ее. А когда заметила, тоже замерла, только сердце понеслось в груди бешеным галопом.
— Мама… — едва слышно, словно пытаясь примерить родное слово совсем к другому человеку, произнесла девушка, а Тамила вздрогнула и медленно обернулась.
Они, наверное, целую вечность смотрели друг на друга, пытаясь заглянуть в самую глубину мыслей и чувств другого. Потом Тамила выдохнула:
— Не надо, Мира. Не мучай ни себя, ни меня. Твоя сестра права — у вас есть мама.
— Но ты тоже наша мама! — нахмурилась девушка, а Тамила без сил опустилась на стоящий возле окна стул, услышав это «ты».
Мирослава бросилась к ней:
— Что с тобой?
Тамила беспомощно помотала головой, в горле вдруг возник ком, и она не смогла бы ответить, даже если бы захотела.
— Миленка не права, на нее вообще этот мир плохо действует, — Мирослава опустилась на пол у ног Тамилы. — Мы любим наших родителей и всегда будем их любить. Но лично мне это не помешает любить и тебя тоже.
Она чуть запнулась, но все-таки продолжила, торопясь высказать все свои мысли:
— И, мне кажется, я уже люблю тебя. Без тебя я бы не справилась со всем этим. Мне сразу стало спокойнее с тобой рядом. Я до сих пор помню, как мне было страшно, когда меня никто не видел и не слышал. А ты увидела. И вовсе не из-за ведьминских способностей, а потому, что любишь меня. Не знаю, как Миленка, но я горжусь тем, что ты — моя мама. Я пыталась представить твои чувства, когда ты отдавала нас. У меня не хватило бы сил выдержать твою жизнь.
— И у меня почти не хватило. Но меня хранили мысли о вас. И Дэсмиш.
Тамила перевела дыхание.
— Ты не можешь себе представить, как я мечтала услышать от вас слово «мама», как мне хотелось просто обнять вас…
У нее сорвался голос, и Мирослава подскочила к ней, обхватила руками и положила голову ей на плечо.
— Мирка, что ты делаешь⁈ — раздался возмущенный возглас Милены, а Мирослава вдруг почувствовала, как крепче обняли ее руки Тамилы — та словно испугалась, что у нее снова заберут дочь.
— Обнимаю маму! — с улыбкой обернулась к сестре Мирослава.
— Наша мама в другом мире! — крикнула Милена. — Это — просто женщина, которая нас родила!
Мирослава осторожно высвободилась из объятий Тамилы и поднялась. Шагнула к побледневшей сестре.
— Мил, ты можешь относиться к тому, что мы узнали, как угодно. Это твое право. Ты услышала, что нас бросили, а я — что спасли. Тамила — тоже моя мама, она и в этот раз пришла нам на помощь. Я не буду ни спорить с тобой, ни тем более ругаться. Но переубедить меня ты не сможешь.
Милена молча смотрела на сестру, и в глазах ее закипали слезы. Обида и гнев явно отражались на ее лице, когда она резко развернулась и выбежала прочь.
— Иди за ней, — мягко сказала Тамила. — Ты ей нужна.
Мирослава помотала головой.
— Пожалуйста, дочь, — девушка улыбнулась на это обращение. — Я не хочу, чтобы вы ругались. А тем более — из-за меня. Мне больно от того, что Милена не принимает меня, но это ее право и ее выбор. Тебя и сестру действительно растила не я. У вас замечательные родители, и Милена воспринимает твое поведение как предательство. Просто пойми ее. Прими ее решение. Вы все равно уйдете обратно, домой, когда все закончится.
— А ты? — испугалась Мирослава.
Тамила грустно улыбнулась и провела рукой по волосам дочери.
— Я останусь здесь. Это мой мир.
— И мы больше никогда тебя не увидим?
— Не знаю. Давай не будем пока заглядывать вперед. Иди к Милене!
— Зачем тогда вы рассказали нам все? — вдруг рассердилась Мирослава. — Лучше бы соврали!
— Я и не хотела. Вы сами нас вынудили.
— Не хотела, чтобы мы знали о тебе?
— Не хотела ломать ваши жизни. Хотя вы уже взрослые и имеете право знать о себе правду.
— А зачем она нам, если ты и дальше собираешься быть в стороне?
— Я всегда была и буду с вами рядом.
— Но в другом мире, — язвительно уточнила девушка.
Тамила взяла ее за руки и не дала вырвать их. Заглянула в такие родные сверкающие негодованием глаза.
— Я устала быть тенью. Вечной тенью, которая вроде и нужна, но ее никто не замечает. Я хочу быть рядом с человеком, который меня любит, который берег меня все эти годы, как я старалась беречь вас. Мне тоже хочется быть счастливой…
Мирослава мгновенно остыла, в глазах ее заблестели виноватые искры.
— А ты его любишь?
— Очень.
— Прости меня, пожалуйста. Мне просто стало страшно, что ты опять пропадешь из нашей жизни.
— Если я буду тебе нужна, я услышу тебя даже отсюда.
— Мама… — снова произнесла Мирослава и улыбнулась, когда в глазах Тамилы увидела расцветающую весну.
— Иди к сестре! — Тамила мягко толкнула дочь к двери.
Девушка послушалась, но, сделав несколько шагов, с каким-то изумлением сказала: