— Ты не виноват, — говорил Леррат, видя, что произошедшее гнетет командира. — Мы ведь обязаны были ей подчиниться, так?
— Я не виной терзаюсь, Леррат, а ненавистью. Как только с нас снимут слово — я найду их. И они сдохнут все. И этот наглый сопляк, и старик, и — особенно и очень мучительно! — Сиера. Выступала там, как госпожа, а у самой еще солома от навоза в волосах торчит.
Что это за «солома от навоза», Глардот сам не знал. Ни с навозом, ни с соломой жизнь его особо не сталкивала. Просто слышал где-то такое выражение и понял, что оно — презрительное, о тех, кто только-только дар принял.
Тянулись дни, а добиться аудиенции у графа все не получалось. Каждый день они приходили ко дворцу, пробирались в сопровождении слуги тенистыми тропинками сада, ждали и ждали в приемной, но каждый раз слуга приходил и скорбно качал головой. «Как же далеко они успели уйти?» — с тоской думал Глардот.
В тот чудовищный день они уже нарушили слово — авансом. Вернувшись в дом барона, обнаружили в подвале дворецкого, который плакал и просил его выпустить, потому что терпеть эту вонь нет никаких сил. Смердело в подвале и вправду нещадно. Глардот и его бойцы с удивлением открыли эту неизвестную страницу жизни барона.
Дворецкого убили там же. Выпили досуха и сожгли, мстя всему человеческому роду за унижение. Только вот легче от этого не стало. Самое скверное — в чем Глардот с трудом отваживался признаться сам себе — тот старик его напугал. По силе и скорости, по умению обращаться с огнем он намного превосходил учителей Глардота и дал понять, что может больше.
В отличие от людей, вампиры всегда казались Глардоту воплощением благоразумия. И если такой сильный вампир, как этот старик, пошел против существующих порядков, значит, ему есть на что опереться? Есть какая-то сила, о которой, быть может, не знает никто, даже граф, даже король…
Три дня потребовалось Глардоту, чтобы прийти к этой мысли. И гнев поутих. А вот насчет странного старика надо бы поговорить с графом. Что-то затевается, и лучше погасить это в зародыше, пока не начался пожар.
На следующий же день после этого откровения слуга не повел их с Лерратом во дворец. Они шли другой тропинкой через сад, благоухающий тысячами ароматов. Вьющиеся растения поднимались по загнутым дугами прутьям и сплетались в живой зеленый потолок, солнце через который пробивалось редкими, но живыми, забавными пятнами. Странно это — идти темным коридором, когда слева и справа — залитый солнцем сад.
— Он что, слепой? — шепотом спросил Леррат, имея в виду слугу, который сегодня шагал с повязкой на глазах.
— Нет, — еще тише отозвался Глардот. — Просто граф любит сам повелевать светом и тьмой для каждого.
— Чего?
Глардот ответить не успел. Коридор оборвался, все трое остановились перед пятном света. Даже повязка не помешала слуге. Выждав секунду, он отступил на шаг и поклонился. Очевидно, таков был ритуал приветствия здесь — кланяясь, слуга оставался на стороне тьмы.
Глардот незаметно ткнул друга кулаком в бок и повторил маневр слуги. Леррату ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Прежде чем склонить голову, он успел разглядеть графа Кэлпота. Грузный, почти лысый мужчина сидел на простом деревянном стуле в беседке, сплетенной из того же растения, что и коридор.
Граф глядел перед собой, на груду орехов на столе. Он перебирал орехи, считал их, безмолвно шевеля губами.
Видимо, покончив с церемониями, слуга развернулся, и шаркающие шаги его скоро стихли. Глардот и Леррат смотрели на графа. Из тьмы — в тьму, через свет. Тяжелое ощущение. Казалось, шагни вперед, и свет испепелит тебя, будто все эти выдумки, что люди когда-то рассказывали в деревнях, оказались правдой.
— Вы можете войти, — сказал граф Кэлпот скрипучим голосом, от которого хотелось поморщиться.
Леррат шагнул первым, Глардот замешкался. Чтобы преодолеть внезапный нелепый страх, он зажмурился, переходя световое озерцо, и открыл глаза, лишь всей кожей почувствовав тьму.
Как будто попал в другой мир. Здесь ни один солнечный лучик не проникает прямо, ни одно пятнышко не моргнет на полу или столе. Полумрак, в котором человек, должно быть, вовсе ничего не разглядит, несмотря на то, что сзади — целое озеро света.
— Присядьте, — повелел граф, и Глардот разглядел два плетеных стула.
Кивнул в ответ на вопросительный взгляд Леррата. Молча они сели. Граф выделил из кучки орехов на столе два и посмотрел Глардоту в глаза.
— Вы так настойчиво добивались аудиенции, что мне пришлось сдвинуть все свои дела. Когда вампир чего-то отчаянно хочет, мир делится на две части: одна часть ему помогает, другая — мешает. Третьего не дано. Упаси Река становиться на пути собрата. Итак, чего вы от меня хотели? Говори теперь, командир потерянного войска.
Глардот открыл и закрыл рот. «Командир потерянного войска»… Похоже, граф знает все, что приключилось с бароном Модором. Знает и спокойно смотрит в глаза. И о чем же теперь говорить? Да с чего он вообще взял, будто графа тревожит его судьба? Судьба его бойцов?
