— А он родился из нее. И уже был стар, когда император Киверри изнасиловал невинную девчонку на глазах у родителей. Да, Кастилос, я сейчас говорю о своей матери. Говорю о себе, о наивном дурачке, что надеялся отомстить императору так же, как ты сейчас. Но я пал. Так же, как пали Эмарис, Атсама, Каммат, Варрэл, Аммит — сильнейшие из сильнейших. И только Эрлот, схватившись с Киверри, смог выстоять и повергнуть его в прах.
— Если все настолько плохо, то ради чего же ты играешь с ним в жмурки? Надеешься, он забудет и простит?
— Нет, — покачал головой Ливирро. — Видишь ли, я хочу бежать. Трусливо и подло бросить западный мир на растерзание господину Эрлоту и бежать на солнечный Восток, со всеми своими людьми. У нас есть знания и силы, думаю, мы сможем поладить с тамошними владыками. А со временем — как знать? — быть может, сумеем создать армию, способную противостоять Эрлоту. Впереди вечность.
Когда Кастилос опустил голову, графу показалось, будто он плачет. Но ветер подхватил и завертел вокруг башни заливистый смех.
— Прекрасно, Ливирро, великолепный план! — Кастилос несколько раз хлопнул в ладоши. — Мне правда очень нравится. Только вот… Видишь ли, если я все правильно понимаю, Восток сейчас идет сюда.
— Иногда судьба просто раздает нам плохие карты, — заметил Роткир, когда принцесса бросила на стол внушительных размеров веер. — Ничего не попишешь. Семь-ноль.
— Дурацкая игра! — Надулась принцесса. — Больше играть не буду. Никогда.
— Да ладно! — Роткир собрал карты и ловко перетасовал. — Ты так злишься, будто на щелбаны играли. Ну не хочешь гулять — не надо, ладно, забыли. Долг, конечно, платежом красен, но девчонкам простительно.
Спрятав лицо в ладонях, И боролась с желанием крикнуть: «Не хочу! Не надо!» Зачем только согласилась? Сама ведь настояла, чтобы сразу желание загадать, сама и согласилась на «часик погулять». Как будто кто другой вместо нее брякнул «да», а как опомнилась — поздно, первый раз уж продула.
— Я не обижусь, вот честное слово! — Голос Роткира стал еще мягче. — Слушай, моя задача — за тобой присматривать, пока твой брательник дела решает. Я могу вообще молча в углу сидеть и присматривать, хочешь — угол выбери, только про бутылку больше ужасов не рассказывай.
Не поднимая головы, И прикусила губу. Отчего же так стыдно? Никогда так стыдно не было, как сейчас. Будто к ней как ко взрослой отнеслись, а она себя как малышка несмышленая ведет. Ну что такое, в самом деле, этот «часик»?
Принцесса показала Роткиру ставшее пунцовым лицо. Роткир, правда, смотрел куда-то в сторону и хмурился, будто вот-вот разревется и убежит. От этой мысли сердце принцессы дрогнуло.
— Ну и где мы будем гулять? — Она попыталась улыбнуться.
Ответа Роткира она сперва не расслышала. Вернее, не захотела в него поверить. А когда вновь раскрыла рот, он повторил громче:
— Заткнись.
Ветер обиды налетел и стих, уступив место испугу, когда стол вместе с картами и бутылкой отлетел к окну. Роткир вскочил на ноги, двигаясь быстро, быстрее, чем положено человеку. Стремительный бросок, и его пальцы сжимают запястье принцессы. Рывок — спиной она ударилась в стену, каким-то чудом перелетев через спинку кресла.
— Что… — Возглас превратился в писк. Роткир прижался спиной к принцессе так плотно, что она не знала, от чего же кружится голова — от того, что сдавленной грудью почти не получается вдохнуть, или от этой немыслимо-дерзкой близости.
Вскинула руки — оттолкнуть, отбросить! — но замерла, коснувшись плеч Роткира. Руки задрожали.
Из-за экрана, отделившего основную часть комнаты от спальни принцессы, поверх него, под ним просачивались густые, как вата, струи тумана. Роткир шевельнулся, и в правой его руке блеснул большой, хищно изогнутый нож. Пока еще бесполезный.
— Так. — Ливирро выпил еще одну пробирку и с силой бросил ее вниз. На этот раз она долетела до земли, проскользнув между порывами ветра. — Значит, вот какой ваш великий план. Притащить Эрлоту столько жратвы, чтобы он лопнул. Попробую найти слабое место. А что если он… Ну, не сразу все съест? Оставит на черный день?
— Я понял. Ты не собираешься вступать в войну. Оставим это.
— Кастилос! Я хочу, чтобы ты проснулся. Никакой войны нет и быть не может. Приди с востока Тысячи Тысяч, они падут, не дойдя до Кармаигса, или сдадутся. Ну как мне тебе объяснить, что вампиры не ведут войны подобно людям? Несчастные даже не успеют понять,
Но Кастилос уже смотрел в сторону гостиницы, всем видом показывая, что утратил интерес к беседе.
— Любопытный у тебя паренек, Ливирро. Я его сегодня чуть-чуть испытал. Складывается впечатление, будто он не знает.
— Не знает. И не узнает, пока я не сочту нужным.
Кастилос покачал головой, обдумывая ответ.
— Удивительные дела творятся в Варготосе. И что, никто не догадывается? Ринтер?
Ливирро улыбнулся.
— Ринтер слишком прямолинеен, чтобы раскусить подобную интригу. К тому же я стараюсь не оставлять их наедине. Роткир — мое секретное оружие, на всякий случай. И я надеялся скоро его использовать. Но теперь появилось оружие посильнее.
