Кастилос без труда обнаружил высокую башню у Южной стены Варготоса. Стая летучих мышей пролетела над засыпающим городом, описала круг над смотровой площадкой и спикировала на один из зубцов. Тут же из облачка тумана, зависшего над соседним зубцом, образовался Ливирро.
— Ты что, выпить по пути заглянул? — проворчал граф.
— Извини, — развел руками Кастилос. — Девочки-подростки — не самая легкая ноша. Знаешь, каково это, когда каждые три минуты тебя то мешают с грязью, то признаются в любви, то выливают на голову ушат слез по поводу близкой старости?
— Да, у меня были фаворитки нежного возраста, — усмехнулся Ливирро, глядя не на Кастилоса, а далеко вперед, туда, где у самого горизонта, за чернеющей громадой завода, начинался лес.
Кастилос проследил за его взглядом. В прошлый раз, когда он заходил сюда четыре года назад, завод светился множеством огней, теперь же, казалось, умер.
— Он все уничтожил, да?
Ветер здесь, наверху, ревел немилосердный, но чуткие уши вампиров различали каждый звук, даже слово, произнесенное шепотом, не могло умереть безвестным.
— Медленно и с удовольствием. Завод пострадал больше всего, оттуда никого не удалось спасти. Эти сволочи ударили днем, когда люди работали. А по деревням пошли ночами.
Кастилос покачал головой, даже не пытаясь представить, какую битву пришлось выдержать графу и его приближенным. Битву за то, чтобы сохранить живыми хоть немного людей.
— Соображаешь, что это — собрать такую прорву в одном городе? В первый год они жрали друг друга, пока не удалось хоть что-то наладить. Целый квартал уничтожила чума. Тогда-то Эрлот и выделил своего «помощника».
— А стена? — Кастилос надеялся сменить тему, говорить на которую графу явно тяжело, но не преуспел.
— Хуже всего людям не без еды, а без работы, без цели. Пришлось эту работу выдумать. Два года строили стену у себя в головах. Я запретил вампирам помогать. Погоди…
Ливирро воздел руку, на ладони вспыхнул огонь. Кастилос прищурился, вглядываясь в маленькие черные точки, почти не видные на фоне такого же черного неба.
Граф взмахнул рукой, и огненный шар полетел вдаль, стремительно превращаясь в крошечную искорку. Вспышка, и черных точек стало на одну меньше. Они уже почти достигли леса, когда вспыхнуло еще четыре раза.
— Пять штук. — Граф поцокал языком. — Хорошо. Ребята не подкачали, значит, чисты. А теперь о плохом.
Ливирро прыгнул, и Кастилос посторонился, уступая другу место на зубце.
— Когда ты вчера столь благоразумно рассказал о себе стражникам, Ринтер послал мышей в Кармаигс, я ничего не успел сделать. Сегодня он выслал еще пяток, а это значит, он решил что-то добавить. Не угадаешь, что это может быть?
Кастилос понурился:
— Маскарад ни к черту…
— Надеюсь, Ринтер не заметил уничтожения мышей, — кивнул Ливирро. — Ладно, не унывай, ты все сделал правильно. С принцессой Ирабиль здесь все равно пришлось бы хлебнуть больше горя, чем с твоей сестрой Ирией. Скажи лучше, что намерен делать?
Кастилос сел на краю зубца, свесил ноги над темнеющей бездной. Далеко внизу — редкие огоньки Варготоса. Четыре года назад огней было гораздо больше.
— Исполняя волю Эмариса, я шел за этими детишками половину зимы. Видел, как Эрлот уничтожает мир, и не мог ничего сделать, потому что… Потому что для меня многое значила просьба короля. Просьба Аммита. Моя собственная потребность исправить ошибки прошлого, искупить их. Но теперь Река смыла прошлое. Передо мной новая глава, и я хочу написать ее сам, так, как я этого хочу.
Кастилос повернул голову к Ливирро, который присел рядом.
— Я пришел сюда не только чтобы дать девчонке отдых. Я надеялся на тебя. Согласишься ли ты выйти из тени, если я скажу, что впереди — война. Не жалкая попытка отстоять кусочек прежней жизни, а Великая Война, итог которой перевернет все?
— И что за силы столкнутся? — Ливирро смотрел равнодушно. — Нет, про Эрлота можешь не рассказывать. Я знаю, что он за три года сделал из оравы бесполезных баронетов настоящую армию. Знаю, что лучшие бойцы разлетелись по графствам и обучили баронетов там. Знаю, что все перворожденные графы, каждый из которых может уничтожить легион, встанут за короля. Единственное, чего я не вижу, дорогой друг, так это силы, которая может ударить в ответ. Или ты надеешься решить все поединком с Эрлотом?
— Я мечтаю о поединке с Эрлотом. Его кровь и отрубленная голова снятся каждую ночь. Но ты прав, армия нужна. Поэтому я к тебе и обращаюсь.
Ливирро извлек из кармана пробирку и осушил ее. Повертел пустую склянку между пальцами, бросил вниз. Разбилась, не долетев до земли — порыв ветра брякнул ее о башню.
— Двадцать четыре графа, Эрлот и прекрасно обученная армия баронетов, — сказал Ливирро. — Добавим еще берсерков, от которых никто не знает, чего ожидать в случае войны. И ты обращаешься ко мне. Я польщен. По-твоему, у меня в подвале завалялась сотня перворожденных вампиров, недовольных режимом Эрлота? Дорогой друг, ты, боюсь, не понимаешь. Вся моя «армия», даже возглавь ее мы с тобой, не справится и с одним Эрлотом.
— Я дважды дошел до Реки, — напомнил Кастилос.
