— А ты знаешь, каково это — в глаза смерти смотреть?
— Знаю, — сказала Ирабиль. — А ты?
— Да что ты видела? — отмахнулся Роткир. — Меня вот с Той Стороны буквально вытащили. После такого…
Он тщетно высматривал на лице собеседницы признаки хоть малейшего интереса. Закончить фразу не сумел, мысль заблудилась.
— А я знаю людей, которые смотрели в глаза смерти и шли вперед. И смерть бежала от них.
— Ты о своем брате? — Роткир пожал плечами. — Так он ведь вампир.
— Я говорю о человеке, который за один день проживал больше, чем ты за всю жизнь.
Сложила руки на груди, сжалась в комок, голова на одном подлокотнике, ноги упираются в другой.
— Никаких цветов он мне не дарил, и не выпендривался, какой он несчастный.
— Ну и где же он теперь?
— Не твое дело.
— Не мое. А говорить не хочешь. Наверное, нашел ту, которой цветы хочется дарить.
Судорога пробежала по телу. Ирабиль стиснула зубы, а перед глазами опять встало ненавистное лицо из сна. Айри.
— Замолчи. — Голос вышел хриплым, И откашлялась. — Можешь помолчать?
— Не-а, — отозвался Роткир. — Но могу сменить тему. Вижу, южных красоток романтический образ раздражает. Все, забыли. Старый добрый весельчак Роткир к вашим услугам. В карты играешь?
Принцесса подняла голову. На столе образовалась замусоленная колода. Мать Сардата, Дорла, научила И нескольким играм, пока лежала с больной спиной.
— Немножко.
— Ну так чего время терять? — Роткир ловко перетасовал карты. — На желание?
— Только желание вперед говорим!
— Так скучно…
— Ничего, я поскучаю.
Лошадей бросили у забора.
— Не убегут? — Левмир задержался возле калитки.
— Беспокоишься об имуществе того, кто хотел твоей смерти? — Эмарис стоял на тропинке, через камни которой пробивалась сорная трава.
— С чего бы князю желать…
— Могу предоставить не меньше трех причин. Хватит любоваться, пошли в дом.
Но Левмир не торопился. Указал на лошадей.
— Они напоминают мне о Голубке.
— О ком? — скривился Эмарис.
— Так И назвала лошадь, на которой ехала после того как мы ушли из поселка. Она очень ее любила. Давай заведем их.
— Ко мне в сад?
Левмир просунул голову в калитку, окинул взглядом заросли и усмехнулся:
— Если слопают хоть немного сорняков, скажешь им спасибо.
Эмарис махнул рукой, мягкие туфли зашуршали по дорожке. Лошади оказались на удивление покладистыми, Левмир просто поманил их за собой, и они вошли. Эмарис наблюдал, стоя на крыльце.
— Вот об этом тоже надо поговорить.
— О лошадях? — повернулся Левмир.
— О том, почему они тебя слушаются. И о том, кто ты вообще такой.
— Я из деревни. Забыл?
Шагая к дому, Левмир подумал, что, познакомившись с отцом И при других обстоятельствах, вел бы себя иначе. Обращался на «вы», смущался.
— Чему улыбаешься? — поморщился Эмарис. — Не надо думать, что я хоть на секунду допущу мысль ввести тебя в свой дом. Чего встал?
Левмир застыл на пороге, тогда как Эмарис уже миновал прихожую.
— Твой дом…
— Я не это имел в виду!
— Знаю, — улыбнулся Левмир, переступив порог. — Просто издеваюсь.
Дверь закрылась. Эмарис буравил взглядом стоящего перед ним парня.
— Издеваешься, да? Соображаешь, над кем?
— Над человеком, который бросил дочь, и теперь так в этом раскаивается, что не может поделить свою любовь между мной и Айри. Что? Я видел, как ты держал ее за руку. И не поверю, что ты решил мне помочь лишь потому, что мы здесь — единственные вампиры. Так что хватит корчить страшные рожи, папочка. Ты, вроде, хотел поговорить о лошадях.
Протиснувшись мимо Эмариса, Левмир оказался в просторной комнате, залитой солнечным светом. Грязный ковер непонятного цвета на полу, пара кресел. Вдоль стен зачем-то стоят мрачными силуэтами выпиленные из дерева человеческие фигуры с нарисованными на груди кругами. Но большую часть комнаты занимает стол — огромный, заваленный железками и бумагами. Левмир не успел рассмотреть толком — из прихожей послышался грохот. Судя по всему, сломался второй меч.
Войдя в комнату, Эмарис швырнул обломок на стол.
— Надо больше крови, — прошипел сквозь зубы.
— Для чего? — спросил Левмир.
— Если я сейчас начну тебе рассказывать о вампирах все, что тебе следовало знать, — ночи не хватит. Сядь.
Левмир опустился в кресло, Эмарис уселся напротив, смерил гостя взглядом.
— Итак, для начала расскажи, как тебе удалось превратиться днем.
Эмарис не сводил глаз с лица Левмира и заметил, как что-то промелькнуло в его глазах. Что-то похожее на удивление.
— Не знаю, — сказал Левмир. — А это совсем невероятно? Честно сказать, я не так много знаю о вампирах. Только со слов И…
— Не надо так ее называть при мне! — Эмарис ударил кулаком подлокотник. — Для тебя она — принцесса Ирабиль Виллеран.
— Если она сейчас для кого и принцесса, так это для меня, — кивнул Левмир. — А что такое Виллеран?
Эмарис махнул рукой.
— Наше родовое имя. Впрочем, она его и не знала, должно быть. Возвращаясь к вопросу: да, это очень необычно. Вампиры днем теряют большую часть сил. Превращения, например, недоступны. Кроме того, во что ты превратился?
Снова на лице Левмира появилась эта дурацкая смущенная улыбка, за которую Эмарис хотел его убить.
— Разве не в летучих мышей?
