Снова журчат фонтаны, греет солнце. Левмир открыл глаза, чувствуя влагу на щеках. Сердце билось болезненно, гулко.
— Что это было?
Айри, тяжело дыша, отскочила от Левмира. Дрожащие руки коснулись губ, ноющих от чего-то такого, что в книжках звалось «поцелуем».
Левмир засмеялся, вытирая рукавом глаза.
— И, — просто сказал он.
— Я была ею. И тобой одновременно. Как такое может быть? Это колдовство какое-то?
— Хороший вопрос!
Айри вскрикнула, когда Левмир оказался рядом с ней. Сквозь солнечный цвет глаз проступает угрожающая краснота.
— Это колдовство? Или что?
— Я ничего не понимаю, что ты, — зашептала Айри, отступая. Перед ней стоял Враг, с которым не совладать. Впервые в жизни. «Вот с чем они столкнутся на Западе!» — подумала княжна, и колени задрожали.
— Думала, я не узнаю вкус твоей крови в вине? — наступал Левмир. — Думала, я не узнаю вкус
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — спокойно солгала Айри. — Собираешься убить меня? Давай, только без долгих разговоров. А нет — прекрати. Я могу испугаться, а вот бояться — не стану.
Краснота отступила. Из губ Левмира вырвался вздох.
— Осторожно! — Айри подскочила к нему, подставила плечо, когда он пошатнулся. — Наверное, нам лучше вернуться.
— Пожалуй…
Обратный путь прошел в молчании. Рикеси, теперь севшая рядом с княжной, снова спряталась под капюшон, лишь изредка стреляя глазками то в Левмира, то в Айри. Старый кучер тоже не спешил веселить беседой. Он, кажется, вообще не успел проснуться, а сообразительные лошадки сами решали, куда сегодня ехать.
Когда повозка остановилась, Левмир опять помог спуститься княжне. Рикеси спрыгнула сама и топталась на месте. Видела, как Левмир отвел взгляд от Айри, как пошел к дверям. Айри стояла на месте, понурившись.
— Госпожа? — Рикеси дотронулась до руки девушки. — Что-то прошло не так?
— Более чем, — пробормотала Айри и пошла вслед за Левмиром. Рикеси семенила рядом, пытаясь заглянуть в лицо. У самых дверей забежала вперед и уперла руки в бока.
— Так вы целовались, или нет?
Айри остановилась.
— Это так важно?
— Смертельно!
— Тогда — да. И нет.
Отодвинула служанку, вошла в дверь. Рикеси снова оказалась рядом.
— Ясно, — качнула головой. — Вы все-таки перестарались с языком.
У входа стояла стойка с веерами. Взяв один, Айри устало шлепнула служанку по голове.
— Это ничего! — немедленно расцвела та. — Делайте все, как я говорила: теперь вы — холодная и равнодушная дама.
— Думаешь? — Во взгляде Айри сквозила надежда.
— Постоянно! — заявила Рикеси. — И только о вас.
Этот день Ирабиль запомнила как один из лучших в жизни. Она будто вернулась в детство, в ту недолгую пору, когда отец научился смягчать взгляд. Только вместо отца был Кастилос, а вместо конных прогулок и визитов к чопорным лордам — веселый человеческий мир, таящий столько на первый взгляд глупых, а в действительности очень смешных развлечений.
Добрались до центра города, поймав извозчика. Парень долго смеялся, когда Ирабиль назвала его коляску каретой, и даже не хотел брать денег за проезд. Принцесса посмотрела на Кастилоса с тревогой, но тот лишь улыбнулся.
Утро только-только переходило в день, народу на улицах становилось все больше, но пьяных почти нет. Вздохнув с облегчением, И позволила Кастилосу окунуть себя в водоворот. За каких-нибудь два часа она до тошноты укаталась на карусели, ловя на себе удивленные взгляды детей и строгие — взрослых; перепачкалась сладкой ватой с ног до головы и в панике умоляла Кастилоса достать воды; разинув рот, посмотрела кукольное представление в деревянном ящике (гомон стоял страшный, разобрать, что говорит кукольник разными голосами не получалось, но когда все смеялись, И смеялась тоже); вскарабкалась на высоченный столб за плюшевым медвежонком, которого тут же подарила плачущей девочке; гладила и кормила морковкой маленькую лохматую лошадку пони.
— Почему в Кармаигсе всего этого нет? — воскликнула уставшая, но счастливая принцесса, усевшись на край огромной цветочной клумбы.
Кастилос протянул ей невесть где раздобытую вазочку с чем-то белым и холодным. Сам уселся рядом.
— А много ты так гуляла по Кармаигсу?
Задумалась, подцепила ложечкой кусочек непонятной штуковины, похожей на снег.
— Нравится? — улыбнулся Кастилос, глядя на лицо принцессы. — Это мороженое. Ешь потихоньку, а то горло заболит.
Он придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись, но Ирабиль не обратила внимания, увлеченная мороженым.
— В Кармаигсе был театр, — говорил Кастилос. — Ну и еще кое-что, по мелочи. Видишь ли, любое начинание утверждает граф, а графом Кармаигса был Эрлот. Его отношение к людям тебе хорошо известно.
— А театр?
— Везение. Один из тех, кто его придумал, знал Чевбета, и попросил его об услуге. Чевбет обратился к Освику, Освик — к королю. Все решили в обход Эрлота.
— Освик был добрым, — вздохнула Ирабиль.
— Освик был разным. Кстати, помнишь нашу первую встречу? Я тогда еще был человеком.
Удивленный взгляд принцессы заменил ответ.
