Плечи были вполне широкими, только слишком уж юными для таких развлечений. Несмотря на то что сам Ши Мин примерно в те же годы получил титул и схожие обязанности, для Юкая он этой доли не хотел. Да и не верилось ему, что принц с подобным справится. Нет, Ши Мин что тогда, что сейчас не жаловал политические интриги и разбираться в них не желал, резонно рассудив, что и армии с него достаточно, но все-таки умел смягчать и сглаживать острые углы в силу своего характера и опыта. Юкай же воплощал в себе полную противоположность мягкости, деликатности и терпению. Мрачный нетерпеливый юноша с недобрыми глазами и сухой, часто отрывистой речью вряд ли станет разбираться в сложных проблемах и скорее отправит всех в темницу. Не ради того, чтобы люди пришли в себя и обдумали свое поведение, а чтобы шумели поменьше и под ногами не путались, докучливые до оскомины.
Подавив вздох, Ши Мин поднял глаза.
Дворец возвышался перед ними, окруженный высокой стеной. Это был город внутри города, со своей стражей, строгой системой управления и сложной сетью личных связей, подпитанных общими интересами, обидами и выгодой. Люди, глядящие на дворец снаружи, никогда не оценили бы красоты и стройности политических игр под золочеными островерхими крышами. Игр, исход которых определял жизнь всей империи.
Массивные ворота, украшенные резьбой, сегодня были приглашающе распахнуты.
Череда широких каменных лестниц казалась бесконечной. Серость камня под ногами только подчеркивала яркость самого дворца: высокие ярко-алые колонны, золотые и синие мозаичные узоры стен, сияющие крыши. Каждый следующий этаж был чуть меньше предыдущего. Первый, самый обширный, содержал залы для приемов и совещаний. Он изнутри и снаружи был украшен узорами, темно-золотыми и насыщенно-синими, но чем выше, тем светлее и ярче становились цвета. Заканчивался дворец седьмым этажом – небольшим, над которым изгибалась высокая крыша.
Тут никто не жил, хотя помещений было достаточно: императорские покои находились в Восточном дворце. Несмотря на кровавое убийство отца и братьев, переносить свои комнаты в другое место правитель отказался. Впрочем, только сам дворец достоверно знал, сколько же людей распрощалось с жизнью в его стенах.
После восхождения старшего брата Юкай получил в свое распоряжение уже не крошечную каморку между гаремом и комнатами слуг, а роскошные покои. Он уехал в старое поместье Ши Мина раньше, чем успел хотя бы осмотреть новое жилище, и ни разу не возвращался сюда. Никакого тепла к этому месту его сердце не сохранило, лишь холод и немного застарелого страха с того времени, когда приходилось прятаться по углам и избегать опасности.
Опасность была естественна, как воздух и вода, она подстерегала всех незаконнорожденных детей императора. Наложницы не гнушались травить друг друга, скидывать с лестниц или устраивать несчастные случаи на охоте, а уж чужих сыновей старались убить в первую очередь. Рождение младенца мужского пола всегда было благословением и добавляло немало власти даже самой никчемной наложнице.
Впрочем, с законными отпрысками могли поступать не менее жестоко. Две реки текли под одной крышей: интриги императора, его жены и верховных сановников расплавленным золотом заливали верхние этажи, а нижние покрывала благоуханная тьма вражды между наложницами, фаворитками и слугами. Иногда Юкаю казалось, что дворец представляет собой огромный лабиринт, в котором собрали ядовитых тварей со всего света.
Здесь он чувствовал себя неуместным, как простой глиняный горшок посреди тонкого фарфора. Принц в своем простом платье казался беднее распоследней кухарки, а богато разукрашенные стены будто не давали дышать полной грудью.
Ши Мину дворец был куда привычнее, но и он никакой любви к этому месту не питал. Как подхваченный ветром лепесток, его несло над землями родными и чужими, нигде не давая найти пристанище; для таких людей проще жить в лесной хижине, чем в окружении слуг.
И принцу, и маршалу пришлось спрятать подальше свое недовольство и остаться при дворе на несколько дней. Дело ведь и вправду было сделано, дело огромное и непредставимое, кажущееся невозможным, и теперь император желал лично поприветствовать их.
На постоялом дворе у самой столицы и Юкай, и Ши Мин сменили одежду, подобрав самое целое и чистое, что нашлось в изрядно потрепанных сумках. В этой же одежде их и повели на поклон к императору, едва позволив слезть с ящеров, – почетный караул уже ждал у дверей, готовый проводить дорогих гостей.
Коридоры оказались пустынны, только эхо вторило звуку торопливых шагов. В воздухе разливался сладковатый аромат благовоний, приставал к коже, насквозь пропитывал волосы; Ши Мин с легким отвращением припомнил, как в последний визит пропах этим сладким дымом до такой степени, что сам себе напоминал даму весьма легкого поведения из дорогого весеннего дома.
– Курятник, – мрачно буркнул Юкай и первым шагнул в зал. Оглянувшись, он нахмурился и отступил в сторону, пропуская наставника вперед.
