Ши Мин пропустил между пальцев светлую ленту, которой девушка перевязала букет, прижал цветы к груди и слегка поклонился, опустив ресницы и приподняв уголки губ. Голубые цветы, темно-синее платье и иссиня-черные густые пряди волос сложились в такую прекрасную картину, что по ряду девушек пробежал гул, больше похожий на стон.
– Поймаешь что-нибудь еще, и завтра же твой брат отправит к ней дары, – сквозь зубы процедил Ши Мин и прикрепил букет к поясу, связав концы ленты с кожаным шнуром. – Захотел завести наложницу или снова позабыл все правила?
– Наложницу? – переспросил Юкай и отбросил в сторону надкусанное яблоко. – О чем ты? Все ловят…
Не договорив, он осекся. Некоторые воины и правда ловили фрукты, но не смотрели на лица девушек, а букеты с платками и вовсе впустую сыпались на землю.
– Ты ее заметил, выделил из толпы, – сухо перечислил Ши Мин. – Ешь яблоко, глядя в глаза. Даже зверь твой замедлил шаг. О чем еще могла думать бедная девушка? Букет тебе в руки – это уже открытое предложение, которое ты едва не принял. А потом снова спрашивал бы меня, кто эти люди и какую такую договоренность они имеют в виду?
– Слишком сложно, – проворчал Юкай и опустил голову. – Мы столько лет провели вдали от дворца, зачем мне все это помнить?
– Затем, что мы уже вернулись! – Теперь уже в руки Ши Мину полетела спелая слива, но он ловко уклонился. Стукнувшись о спину ящера, фрукт свалился на землю и исчез под десятками массивных лап. – Именно ты теперь станешь самым завидным женихом после самого императора, так что лучше выучи все эти правила и соблюдай их. Девушки могут быть опасны, но куда опаснее их отцы, готовые на все ради связей с правящим родом. Об этом я говорю на собственном опыте – когда-то и я считался таким женихом, но теперь далеко не так богат и молод…
Юкай зло фыркнул. На расстоянии вытянутой руки ему были видны и небольшие пятна обгоревшей сухой кожи, и несколько тонких морщинок в уголках глаз. Однако назвать наставника немолодым у него не повернулся бы язык; быть может, в глазах юных невест все выглядело несколько иначе.
– Будь ты женат, они вели бы себя так же, – пробормотал он себе под нос, но Ши Мин услышал и развернулся всем телом, рассеянно обрывая лепестки с букета на поясе.
– Разумеется, – спокойно согласился он. – Но не строили бы иллюзий. Я предпочту выбрать спутницу жизни самостоятельно или подчинюсь воле императора, а не полезу в сети интриг слишком много о себе возомнивших аристократов.
Тем временем неспешное движение строя унесло их далеко от того места, где замерли две девушки: одна выглядела разочарованной и прятала лицо за рукавом, другая утешала ее вполне искренне, но улыбалась с легким злорадством.
– Посмотри на людей, – негромко, почти не разжимая губ, проговорил Ши Мин и коротко кивнул, указывая направление.
Отвлеченный рядом гвардейцев и гомонящих девушек, Юкай не смотрел дальше первых рядов. Теперь же всмотрелся в толпу, следуя за взглядом наставника. Там, в самой глубине, к стенам домов и по углам жались какие-то оборванцы с темными лицами и повадками заправских ублюдков. Презрительные ухмылки, кривящиеся лица, перешептывания, грязная одежда. Никто не скрывал лица, не прятал глаз; вся эта толпа была пропитана презрением и ненавистью, как пропитывается дырявая обувь грязной дождевой водой.
При виде такого отношения, старательно задрапированного нежностью восторженных дев, Юкай стиснул зубы. Скользя взглядом по лицам, он отвлекся только на ощутимый тычок под ребра.
– От твоего гневного вида стены трескаются, – ехидно прошептал Ши Мин, – сделай нормальное лицо, будь добр. Сначала надо узнать, что здесь произошло. Не горячись.
Самому Ши Мину ни в чем разбираться не хотелось. Глядя на озлобленную толпу, он чувствовал только головную боль.
Императоры сменяли один другого, воевали, выдирая желанный трон, придумывали себе новые прекрасные титулы и принимались перекраивать мир. Только вот перекраивание мира – дело затратное, но кто же станет смотреть на цену, ведомый великой целью? Разве народ не для того, чтобы поддержать императора в его прекрасных стремлениях, безостановочно выкладывая из карманов последние деньги? Разве жалко ему, народу, своих сыновей, которые пожаром и потопом пройдут по вражеским землям? Война – дело выгодное, только вот далеко не для всех.
Императорская гвардия была создана исключительно для обороны дворца и защиты лично владыки. Значительная часть тех людей, кто обязан был следить за порядком в городах, сейчас возвращалась за спиной Ши Мина.
Что наросло по темным углам за несколько лет беззакония, вседозволенности, нищеты и ущемлений? Ши Мину отчаянно захотелось на покой прямо сейчас. Все лучше, чем опять исправлять последствия неловкой политики императора. В конце концов, в длинном перечне его обязанностей определенно не было ни строчки о работе нянькой для старшего Дракона! Однако если Ши Мин откажется выполнять эту работу, то она упадет на другие плечи.
