– Не вините себя, но я должна была что-то сделать. Я устала быть чужой куклой и не понимать, что происходит. Вы были добры ко мне, и без вас я бы точно не выжила. Я думала, что если приеду и сознаюсь сама… Скажу, что одурачила вас, то они поверят и сами свалят всю вину на меня. Как только люди господина Ло уехали, оставив меня в том доме, я поехала обратно. Это моя семья, мой род был врагом императора, но не вы. Я не хотела становиться орудием против вас… Простите. Лишь один человек отнесся ко мне с добротой и отказался убивать, за это его самого лишили жизни. Теперь вы… жизнью расплачиваетесь. Может, мой род и правда приносит лишь беды?
Ши Янмей вскинула голову, глядя на Ду Цзыяна. Она говорила все тише и тише. Серебристые глаза сияли в рассветных лучах, и в этот момент она показалась вдруг невыносимо красивой.
Император на них не смотрел. Взгляд у него был пустой и напряженный, какой бывает после долгой бессонницы. Только в конце длинной речи он кивнул, давая разрешение на казнь.
Мастер медленно закрыл глаза. Веер в его руке ни разу не шелохнулся, выставленный вперед словно щит против всего мира.
Только дрогнул едва заметно после глухого стука.
Ши Мин опустил голову еще до удара, но тут же упрямо поднял взгляд.
Он должен был хотя бы так почтить ее память. Спрятать в самой глубине вместе с отчаянием и болью и свист рассекаемого воздуха, и воцарившуюся после мертвую тишину, и образ того, как тело мягко оседает на деревянный помост. Он должен был сохранить в памяти то, как в тускнеющих серебристых глазах отражалось начало нового дня.
Он не помнил, кто вернул его в камеру и когда; просто вдруг осознал себя снова прикованным, и ошейник ледяной полосой обжег поврежденную кожу.
Время в камерах текло неопределимо, растягиваясь в бесконечность.
Не было никакой разницы, кто предал и кому верить. Все это больше не имело никакого значения. Те, кого он поклялся защищать, те, кому верил, – все уходили туда, откуда нет возврата, или превращались во врагов, так зачем теперь травить душу и думать, в чем же был неправ?
Каждый человек стремится выжить любыми путями, и незачем их винить. Если на кону стоит жизнь или процветание, то все дружеские привязанности тают как дым. Он подвел Юкая и Ши Янмей, Мастер и наставник подвели его. Все закономерно и справедливо.
Появившимся в камере визитерам он даже обрадовался – вяло, насколько хватало сил. Первым вошел господин Мастер пыток, следом за ним плечом к плечу протиснулись несколько воинов. В таком виде Ло Чжоу на люди не показывался: одежды его были просты и черны, короткое верхнее платье скрывала плотная кожаная накидка. Слуги вкатили небольшой столик на колесах, на котором что-то разноголосо звякало.
Одна из служанок, невысокая и тоненькая, осталась. Смочив ткань в чаше с водой, она низко склонилась над Ши Мином, осторожно протирая его лицо.
– Господин… – едва слышно шепнула она. По вздернутому, усыпанному веснушками носу скатилась одинокая слезинка, но прозрачные сине-зеленые глаза были отчаянно злы. Эти глаза показались знакомыми, и Ши Мин успел удивиться даже, каким таким недобрым чудом наложница императора оказалась вдруг среди служанок. Неужели у принцессы Сибая хватило наглости или снисходительности будущего супруга навести свои порядки во дворце?
– Поторопись, – холодно попросил Мастер. Рыжая, рукавом вытерев слезы, мигом подскочила и бросилась вон из камеры.
Ши Мин проводил взглядом узкую спину. Он ведь до сих пор даже имя ее не узнал, наверняка ведь взяла себе хоть какое-то; только и успел подарить императору, словно занятный сувенир. Осколок прошлого, кусочек жаркой пустыни и палящего солнца.
Двое воинов остались, вытянувшись у двери. Им не доставляло никакого удовольствия наблюдать за пытками, но оставлять Мастера наедине с арестантом было против правил.
– Настрадался уже? – изменчивые глаза господина Ло сейчас казались двумя осколками черного льда. – Змея, пригретая на груди. Император свернул поиски. Говорят, тело принца везут в столицу.
Сердце зашлось, несколько раз болезненно ударившись о ребра. Ши Мин глубоко вдохнул.
– Надеешься на быструю казнь? – Мастер провел пальцем по инструментам, задевая каждый. Они отозвались на разные голоса, будто приветствуя своего хозяина. – Зря. Император настолько не в себе, что ему не до отмены приказов. А вчерашний приказ был ясен – достать из тебя всю информацию. Пусть она теперь и не настолько важна…
Замерев на мгновение, господин Ло резко обернулся к двум охранникам. Пристегнутый к поясу тяжелый веер хлопнул его по бедру.
– Фартук. Принесите фартук, – приказал он.
Охрана переглянулась.
– Мы не можем оставлять вас наедине, – отозвался один из них. – Да и зачем вам фартук?
Мастер закатил глаза:
– Вас двое! Один идет ко мне в мастерскую, другой остается здесь. Ничего сложного, верно? Фартук длинный, а на мне новая обувь, и я не хочу испортить ее брызгами крови.
