Оба прошли через страшные испытания и погибли, получив удар в спину. Погибли на мирной земле, в родных стенах, отдав свой долг бесчестному правителю. Так ли важно, кто и как будет похоронен, если оба не дождутся справедливости?
В столице было множество юношей и мужчин, умеющих держать в руках оружие. Даже в семьях, избравших мирный путь торговцев или земледельцев, обязательно хранился меч – пусть и не лучшего качества, но надежный, доставшийся от предков. Эти мечи берегли на случай опасности, но теперь доставали из ножен и проверяли на остроту.
Люди выходили на улицу в тяжелом молчании. Казалось, что накопленное напряжение камнем давило на их плечи и заставляло идти вперед. Однако даже вооруженная толпа осталась бы просто толпой – жаждущей крови и перемен, безумной, выплеснувшейся на улицы, ранившей друг друга и разрушающей город, но вряд ли опасной для обнесенного высокими стенами дворца.
Только вот среди вышедших на улицы становилось все больше солдат.
Люди, долгие годы скитавшиеся вдали от родины, до сих пор не могли найти себе места в мирной жизни. Поднявшийся хаос стал для них избавлением, он был прост и понятен.
Император, дворец, министры – ничего этого они не знали так, как знали тех двоих, кто вел их за собой. Неважно, любили они их, восхищались или ненавидели – долгий поход и палящее солнце скрепили воинов в единый монолит, густо замешанный на пролитой крови, отчаянии и злости.
Тонкими ручейками люди стекались под стены дворца – сначала несмело, с опаской, но вместе с количеством собравшихся возрастал и гнев, словно скапливаясь в единую ауру кровавого ожидания. Отрешенные и мрачные, возбужденные и озлобленные, вооруженные и безоружные, единым потоком люди шли по замершим ослепшим улицам.
Они не собирались больше верить императору и не желали терпеть. Теперь они шли требовать то, что считали своим по праву.
Приезжие торговцы, случайные гости и семьи с детьми покидали бурлящий город. После заката не наступило ни покоя, ни тишины – первые пожары занялись на окраинах, и крики становились все громче.
Дома наглухо запирались изнутри, но разве могли ворота и двери устоять перед многоголосым многоруким зверем, в едином ритме движущимся к своей цели?
Никто не заметил двух неприметных мужчин, слившихся с перепуганной толпой бегущих от опасности горожан. Некоторое время они шли вслед за повозкой торговца, но ближе к окраинам исчезли в узких, заполненных густой синевой улочках, ведущих к морю.
Высокий господин, изящество которого невозможно было скрыть тяжелым темным плащом, сопровождал раненого спутника. Тот двигался медленно, то и дело касаясь покрытой пятнами повязки на голове, а на пристани вовсе оступился и полетел на нечистые доски. Мужчина подхватил хрупкое тело, не дав ему рухнуть, и без особого труда закинул на спину. Два последних судна готовились к отплытию, и промедление могло разрушить все планы.
Горизонт медленно светлел. По воде далеко разносилось эхо глухих ударов – толпа проверяла на прочность дворцовые стены. Уже взойдя на борт, Мастер остановился на палубе, без усилий удерживая потерявшего сознание Ши Мина. Сырой весенний ветер рвал в клочья первые густые клубы дыма, поднимавшиеся над дворцом.
Щуря покрасневшие от усталости глаза, Мастер долго не отводил взгляда от тающего вдали города. Ду Цзыян не казался ему достойным претендентом на престол, однако это был наилучший выбор в сложившейся тогда ситуации. Смены династии не произошло, а деньги для молодого императора нашлись словно сами собой. И сам Ду Цзыян вряд ли до конца хотел понимать и признаваться самому себе, каким путем были добыты те деньги и поддержка соседних стран. Он не был глуп, но предпочел остаться в неведении и бо́льшую часть грязной работы переложил на министров, оставаясь будто бы в стороне.
Однако сейчас, стоя на продуваемой палубе и глядя на раздираемую на части столицу, Ло Чжоу был уверен, что история правления нынешнего императора подошла к своему завершению. Отточенное годами придворных интриг чутье подсказывало ему, что к следующему возвращению в Лойцзы трон будет занят кем-то другим.
Это сулило проблемы, но давно уже подзабытое чувство неизвестности будоражило кровь.
Суховатые, покрытые мелкими трещинками губы тронула улыбка.
– Это будет интересно, – почти с нежностью шепнул Мастер и торопливо зашагал к лестнице, придерживая Ши Мина и скрывая его от чужих глаз. – Как думаешь, вернемся ли мы?
Ответа он не ждал – Ши Мин лишь на короткое время выплывал из забытья и снова погружался во тьму, не слыша обращенных к нему слов.
Все пассажирские суда уже покинули пристань, и Мастеру пришлось выкупать два места на потрепанном торговом корабле. На корме даже не было надстройки для пассажиров, и путникам на время путешествия предлагалось спуститься вниз и занять место товара.
