Поток полностью

– Кстати, мистер Грейди, эта ваша безделушка такая оригинальная! – Он включил проектор (на стене появилось лицо Чаттопадхая) и сразу выключил его снова. – Очень впечатляюще, особенно если учесть, с чем пришлось работать заключенным. – Он обернулся и бросил на Джона угрожающий взгляд: – Мы немедленно примем строгие меры. Организация Резисторов будет уничтожена, а самим им найдено более полезное применение – они снова помогут нам отделить сознание от свободной воли.

На Грейди навалилось гнетущее ощущение полного краха. Хедрик подошел к модификации мусорного контейнера, стоявшей возле его письменного стола, нажал педаль, внутри ящика возникло плазменное поле, куда Грэм бросил видеопроектор Чаттопадхая вместе с цепочкой. Тот со вспышкой света и легким хлопком превратился в пар.

От отчаяния Грейди закрыл глаза.

Хедрик повернулся к Моррисону:

– Тюрьма, кажется, сотворила с мистером Грейди настоящее чудо, не правда ли, мистер Моррисон?

– Правда, господин директор.

– Он выглядит таким поджарым и злым. – Он кивнул в сторону Алексы. – Только подумай, насколько крепче ты там станешь, Алекса. И умственно, и физически.

Джон замотал головой:

– Ее не нужно туда отправлять.

– Нужно, мистер Грейди. Вы ведь неблагонадежны. Как Варуна, или Олкот, или любой из тех, в чьем сердце интересы нашей организации не занимают первого места. Поэтому нам нужна гарантия того, что вы сфокусируетесь на нашей цели, ну прямо как лазер. Ваши провалы заставят Алексу страдать. А вам известно, как долго мы можем длить страдания.

Грейди хотел что-то ответить, но понял, что сказать ему нечего.

С потолка внезапно раздался знакомый голос:

– Я реально больше не могу это слышать. Хедрик, ты знаешь, какой ты бессердечный мудак?

Директор нахмурился и недоуменно взглянул на Моррисона:

– Да какого черта! Откуда ты тут взялся? Кто это?

Моррисон уже все понял.

– Ага, до Морри уже дошло!

Хедрик свирепо уставился в потолок:

– Коттон!

– Очень хорошо, Грэм, молодец.

Грейди поднял глаза к потолку, чувствуя, как внутри растет надежда. Потом он перевел взгляд на Алексу: та тоже смотрела вверх, хотя по ее щекам еще катились слезы.

– Я знаю, что подслушивать невежливо, но, раз уж вы затеяли выяснять, у кого толще и длиннее, я решил поучаствовать.

– Коттон, как ты это делаешь? Откуда у тебя доступ к нашей сети? – И тут Хедрик закрыл глаза от досады: – Варуна…

– Никогда не был лично с ней знаком. Нет, вы просто забыли, что проникновения – моя специализация. Я ведь гениальный преступник, помните? Потому-то Холлингер меня и нанял. К тому же ничто не сравнится с помощью человека изнутри, из тех, кто может, не вызывая подозрений, бывать повсюду, даже там, где ему вообще делать нечего. От человека с идеальной маскировкой.

Над ними внезапно возник голографический экран, где, опираясь на край рабочего стола, во всей красе предстал длинноволосый Ричард Коттон, Уайетт Эрп эпохи технологий, в джинсах и черной футболке. Мгновение спустя рядом с ним появился молодой клон Моррисона. Он кивнул в сторону экрана:

– Привет, пап.

– Сукин сын! – заорал на голограмму его отец. – Ты который из них?

Ричард рассмеялся:

– Полагаю, ты никогда этого не узнаешь.

Моррисон пришел в ярость. Он схватил оказавшееся под рукой викторианское устройство и швырнул его в голограмму:

– Я тебя убью, Коттон! Я… – Он ударил кулаком по ближайшему шкафчику.

Хедрик мрачно взглянул на него. Моррисон щелкнул пальцами и крикнул своим людям:

– Быстро! Спуститься в лабораторию гравитации…

– Ах-ах, мистер Моррисон, только не надо всего этого. Благодаря жертве кое-каких отважных личностей, как биологических, так и синтетических, у меня теперь есть доступ к одной безделке. Последние несколько минут я был очень занят, нацеливая ее.

Лицо коммандоса перекосило от ужаса.

– Вам чертовски повезло, мистер Моррисон.

Хедрик снисходительно покачал головой:

– Тебе нужно было придумать что-то получше, Коттон. Может, у тебя и есть допуск одного из клонов Моррисона к нашей системе, но ты не можешь взять контроль над Кратосом, не находясь в этом здании. – Хедрик посмотрел на свой голографический экран. – А я вижу, что тебя тут нет.