Разбуженный (посреди дня), и отправленный (без поощрения) стражник глядел.
Он подбросил мой новый вещевой мешок повыше.
— К ястребу изловили!.. Этих дур многоэтажных… М***ей!
Я решил не продолжать эту беседу.
Поклажа вновь сползла. И мужчине снова пришлось забросить её повыше на живот. Ткань затрещала.
— А о тролле, том что промышлял под Преей… о нём Вы что-нибудь слышали?
— А ястреб его знает, — поделился служитель. — Разберёмся как-нибудь… — не отводя остекленевшего взгляда от приближающейся развилки: — Мы ВСЕ-Е-Х этих, б***ей, изловим!.. Это уж наверно!
Перекрёсток. А потом ещё один. Наконец, впереди замаячила широкая площадь. Людей здесь пока что собралось немного, так что мне не составило труда, даже издали заметить чёрную накидку.
— Добрый день, — с улыбкой.
Эль отозвалась односложно, а я… поддакнул. Чего скрывать… Видно было, что новый, с иголочки, мундир не произвёл на неё впечатленья.
Поглядев на коробку в её руках, я ещё раз кивнул. Помолчал с минуту.
«Поймав» золочёную пуговку, я потёр орнамент. Жёлтый отблеск чуть облегчил неприятный привкус. «Неплохо».
Эль рассматривала бюст Шиваго[1].
— Вот… подлость! — неожиданно сопнул мой провожатый.
Без проволочек он сгрузил поклажу… на моё плечо! Довольно увесистую. Без хоть какого-то предупрежденья.
— Меня проводить просили!.. И на этом — всё!
Внезапно мои вещи стали заметно легче… Эль потянула за лямку. И без видимых усилий водрузила достаточно солидный вещевой мешок себе на плечо. А мне взамен вручила коробку.
Я посмотрел на пион за розовой лентой.
Стражник сплюнул.
— Идите!
«Шляпная мастерская Вивьет» — гласила надпись на ленте.
Покрутив весьма интересный, пышный цветок я, повинуясь вдохновенью, сломал длинную ножку между костяшками пальцев. Благородное бордо вдел в петличку.
Потянул за край ленты. Открыл… и обнаружил шляпу. Необычайно яркого красного цвета. С очень пышным и длинным пером… и огромными полями.
«Воу».
Стражник усмехнулся.
Эль смотрела.
Одно из двух, она либо ожидала «спасибо», либо… откровенно издевалась.
«Достать подобное в Заливе. Это должно быть было просто невозможно». Обернувшись, я удовлетворённо кивнул.
Эль поджала губу.
Стражник и этой детали не пропустил.
— Идите!
Провожатый прицыкнул.
Он глянул мне поверх плеча, и скуластое, почти квадратное лицо покривилось.
Я проследил за взглядом.
Узкая улочка.
Сирень отцветала, и большие, тяжеловесные, пышные «соцветья» подпирали облупившиеся стены… Сладкий и радостный аромат нёс лёгкий ветерок.
Ход Вознесенья шёл к нам.
Троица в голубых верхних ризах традиционно возглавляла, а мужчина с поясом узорчатой работы и в головной повязке двигался четвёртым. Нёс небесно-голубое и яхонтовое, червлёное местами полотно.
«Белый человек", который длинный меч противопоставил 'чёрному змию». Символ веры… который сложно было пропустить… Или не узнать. Стяг привлекал вниманье, а золотые позвонки оглашали улочку звонким «дзиньк».
«Дзи-иньк».
«Дз-з-зинь-к!»
Следом за четвёркой тянулась длинная, очень длинная цепочка из уставших, потных, но просветлённых лиц. Череда из рук и луковых косичек, которые несли в себе надежду.
Из распахнутых окон бросали зерно.
И множество птиц уже клевали мостовую.
Стражник смачно сплюнул. Чем, впрочем, никого не удивил. Я нацепил большую шляпу. И за ярко-красными полями спрятал взгляд.
Прошло где-то с четверть часа, прежде чем позвонки окончательно затихли.
Людей собиралось всё больше. Всё больше пришлых.
Места уже заметно не хватало.
В какой-то момент я заметил малое дитя с грязным носом. Кажется… девочку. В потёртой, мешковатой одежде, которая не давала сказать определённо.
Открыв рот, она совершенно поражённо смотрела мне на шляпу.
Достав из внутреннего кармана кондор, я протянул ей. Присев на одно колено вложил в ладонь. Ребёнок посмотрел совершенно поражённо. На большую серебряную монету, а после на меня.
Подскочив, какая-то женщина раскланялась, ухватила растерянного ребёнка поперёк живота.
Полновесный серебряный рог. Этого хватит, чтобы пару раз хорошо поесть… или просто «питаться» в течении нескольких недель.
Мелочь, но от сердца у меня отлегло. Дело сделано.
Где-то через полчаса на площадь, наконец, выкатила простая, без какого-либо герба, карета. Дверца открылась, и показался баронет. С довольно значительным трудом Элой поднялся и развернувшись, спиной вперёд кое-как преодолел пару ступенек. Он почти упал. Два помощника тут же встрепенулись, они предложили помощь, но старик упрямо отказывался. И продолжал карабкаться сам. Цеплялся как-нибудь левой ещё шевелящейся рукой.
Толпа, расступилось. Медленно пройдя, баронет стал так, что бюст в аккурат оказался над его головою.
Вивар пригладил висок, он покашлял и как бы между прочим провёл рукой по краю брюк с бахромой и лентами.
Первый секретарь поднял металлическую трубу.
Осунувшиеся и смотрящие без интереса, одетые «хоть как-нибудь», переселенцы не обращали внимания на речь. Многие и не понимали, по какой причине их пригласили. Некоторые хотели уйти, но усилья, само собою пропадали даром.
Дети нашли себе другие, интересные, занятья.
Секретарь рвал связки.
