Хару оторвал взгляд от окна в каменной крепости и вновь посмотрел на своего собеседника — Ральхума, одного из самых могущественных темных колдунов, оставшихся в живых после смерти Сферы и разгрома ее армии. За его спиной, крепко сжав узловатые пальцы, стоял высокий мужчина в черной мантии, подобранной у пояса кожаным ремешком. То был монах Южного клана, по имени Эльдур. Он медленно расхаживал перед низким столом, за которым сидели совещавшиеся, и изредка вставлял несколько слов. По правую руку от Хару рядом с Мораном стоял светловолосый Зиргаль, монах Северного клана. Он уже в который раз успокаивал спорящие стороны, неизменно направляя переговоры в мирное русло. Хару был безмерно ему благодарен, так как темные ведьмаки оказались не только неразговорчивыми и угрюмыми, но еще и острыми на язык, а так же по — ослиному упрямыми. Эльдур единственный явно ничего не имел против предложений победителей, но, казалось, наслаждался разгоревшимся противостоянием.
Хару уже не раз замечал у Эльдура в улыбке кровожадный розблеск клыков. Поначалу юный король не мог перестать удивляться, но теперь уже стал постепенно привыкать к тому, что хранители тайн темной магии оказались вампирами.
— Многие думают, что вы пришли угнать нас в рабство, — буквально выплюнул Ральхум, взирая на новых Хранителей и короля ведьмаков из — под тонких черных бровей.
— Но это не так, — не без доли раздражения пояснила Селена, — потрудитесь объяснить это остальным. Мы пришли установить мир.
— В первую очередь это касается темных и светлых ведьмаков, — тут же добавила Ирен. — Пора кончать с этой глупой враждой.
— Ну, да, — недоверчиво протянул Ральхум, — сейчас вы благородно предлагаете мир и даже плодородные земли за лесом дриад, что были кода — то вашей территорией. Но где гарантия того, что потом кто — то из вас не решит отомстить нашему народу? Что если кто — то из вас или из представителей других народов решит изничтожить возможную будущую опасность, которая может оправиться от кровавой битвы и вновь захотеть власти?
— Ты будто бы сам напрашиваешься, чтобы мы оставили все, как есть, и ушли! — с упреком и негодованием произнес Гром, совершенно разочарованный негостеприимным отношением темных ведьмаков.
«Я же ему говорил, что обедом они нас точно угощать не будут» — с усталой улыбкой подумал Хару.
— Я просто говорю чистую правду, как она есть, — развел руками некромант. — Даже если вы не захотите мстить, не исключено, что этого не сделают ваши дети или дети ваших детей. Одним словом, во всех легендах и сказаниях, во веки веков, не будет хуже злодеев, чем темные ведьмаки, и это — факт.
— К сожалению, дорогой Ральхум, мы не в том положении, чтобы ставить свои условия, — вновь заговорил молчаливый Эльдур. — А победители, надо сказать, к нам уж слишком благосклонны.
Ральхум молчал. В его взгляде Хару прочитал упрямую гордость. Казалось, некромант лучше погибнет, чем примет жалость победителей и их мир.
— Уже пролито достаточно крови, — произнес Зиргаль, пряча руки от холода в широких рукавах изумрудной мантии. — Подумай о своем народе, Ральхум. Если ты отвергнешь мир, мы не сможем контролировать действия всех королевств. Любое из них, решившее напасть на вас, не встретит сопротивления. В противном случае, вы будете находиться под официальным протекторатом.
— Нам не нужна ваша жалость! — прошипел Ральхум, но уже устало и менее убедительно.
Хару понял, что настало время для завершающих аргументов.
— Послушай, Ральхум, — напористо начал он, поглаживая бровь, — за все это время, что я боролся против тирании Сферы, я понял одну важную вещь — Тьма и Свет должны сосуществовать в гармонии. И ни одна из этих сторон не может возвышаться над другой. Так должно быть и это правильно.
— Хороша же гармония! Посмотри, как многочисленен ваш народ, и как мало осталось темных колдунов.
— Ты прав, баланс Света и Тьмы нарушен, но мы сейчас делаем все, что бы восстановить его. Темные ведьмаки должны жить и развивать свое искусство магии. Здесь это понимают все. И мы же передадим это знание детям, а они — своим детям.
Ральхум устало потер переносицу.
— Вас все равно большинство. Так или иначе, нам придется принять ваш мир или умереть. И я бы умер, просто из — за любви к свободе и независимости. Но знаете что? От лица своих собратьев я принимаю ваши условия. И не потому, что боюсь расправы. По другой причине. Все думают, что темные колдуны — беспощадные и злые убийцы, — Ральхум недобро рассмеялся. — Отчасти, это — верно, но не до конца. Мы тоже умеем любить, как и вы. У меня есть дочь. Она выжила в битве в Безмолвных Степях. И только ради нее я принимаю мир. Да будет так…
Хару машинально провел рукой по волосам, вновь натыкаясь на гладкий и холодный обруч, усыпанный каменьями. Все-таки он никак не мог привыкнуть к нему. А вот тяжесть мощных доспехов уже не была так заметна, к тому же теперь, в лютую зиму, они великолепно защищали от ветра.
