Покрытый сотнями острых чешуек язык медленно прошелся по моей ладони, срывая сформировавшуюся корочку. Ниррити чуть причмокивала, пытаясь распробовать незнакомый напиток, и, судя по тому, как быстро она потянулась за добавкой, он пришелся ей по вкусу. Я закрыл глаза и сосредоточился. Спугнуть ее означало свести достигнутый успех на нет, а потому доставить кровь нужно было иначе. Управление кровообращением в Ателле проходили на третьем году обучения – важный навык для тех, кто позже то и дело будет оказываться на волоске от смерти. Именно в этой алой жидкости заточена вся сила чародея, а потому нельзя допускать, чтобы холод, болезнь или чье-то воздействие замедляло циркуляцию магии по телу. Преподавая уроки какому-то задиристому мальчишке, самовольно выдавшему себе титул и поставившему себя выше других, Зария вряд ли думала, что знания пригодятся ему пару сотен лет спустя, в день, когда он не только приблизится к виверне, но и решится напоить ее своей кровью.
Кровь вытекала из-под кожи бурным потоком, и, судя по звукам, Ниррити жадно хватала каждую каплю. В заклинании не говорилось, каким именно количеством нужно поделиться, чтобы завладеть расположением величественного животного, а сработать хотелось наверняка. Остановился я, лишь заслышав шум волн – игры сознания со слухом всегда оповещали о приближающихся слабости и головокружении. Виверна, фыркнув, удобно устроилась, чтобы переварить неожиданно щедрый завтрак. Выбираться из клетки пришлось почти ползком – так не хотелось лишний раз тревожить Ниррити, – в процессе вознося Семерым благодарности за то, что в такой час по подземельям ходят лишь крысы.
Стоило проверить, как моя кровь в ее желудке повлияла на наши непростые отношения, но я оказался слишком измотан даже для того, чтобы создать портал – простенький, ведущий на пару этажей выше, – а потому подверг бы себя опасности, если бы ритуал не принес ожидаемых плодов. Пожалуй, мы еще успеем повздорить, поскалиться и поперекидываться огненными шарами. Учитывая опыт других миров, два года у нас на это есть.
Полдня я провел в кровати, не погружаясь в сон, но и не мысля ясно и здраво. Когда присланный стражник, Вивиан или кто-либо еще заглядывал в мои покои, я беспорядочно раздавал им разные указания: от кого-то отмахивался, прося – правда, более грубыми словами – не прерывать мой отдых, от кого-то требовал еды и воды, а кого-то заставлял станцевать, чтобы повеселить погрязший в размышлениях и отрыве от реальности разум. Последний случай помог чуть прийти в себя, ведь ответом послужило не исполнение желания, а вонзившийся в изголовье кровати кинжал. В дверном проеме мелькнула небольшая тень, и так я подтвердил догадку, что стражник или служанка вряд ли решились бы на подобное.
Покинув небосвод, солнце перестало раздражающе щекотать веки, и это вдохнуло в меня желание подняться с постели. Силы удивительно быстро вернулись в каждую клетку моего тела, будоража и заставляя его трепетать от жажды действий. Я спустился в подземелье, чтобы вновь проведать виверну, но затем передумал и отложил это дело, посчитав, что ей следует сначала свыкнуться с мыслью о моем над ней господстве. Свернув вместо этого в комнату, отведенную под лабораторию, я взялся за составление нового снадобья.
– Помнится, он что-то говорил о сыпи, – бормотал я под нос.
Полынь, ним, цветки пижмы и календулы… Рыская в поисках ингредиентов, я заметил, что слуги короля пополнили некоторые запасы, и, судя по всему, делали это регулярно, хоть я о том и не просил. Это заметно облегчало работу. Но то, что кто-то входил в лабораторию без моего ведома, разожгло едва потухший костер всепоглощающего гнева, который годами руководил моими действиями и словами. Неужели младенец, занявший местный трон, считал, что он вправе меня проверять? Вправе считать, что Верховный – которым, к слову, никто не становился просто так – будет сидеть на короткой цепи, как пес или хотя бы непослушная виверна?
С трудом подавив желание вмешать в лекарство убойную дозу зелья для проявления сил, я закончил работу и поднялся наверх, намереваясь высказать королю несколько мыслей относительно его подхода к ведению дел. По вечерам он часто оставался в столовой один, чтобы не тратить время на переход между комнатами – бумаги приносили ему прямо к столу, как только он объявлял о конце трапезы. Ворвавшись в столовую, тем не менее я обнаружил, что ужин затянулся и присутствующие остались не просто потому, что не успели доесть десерт. Они праздновали.
– Поднимем же бокал за счастье, ожидающее этих чудесных молодых людей, – воскликнула пожилая дама, несмотря на жизнерадостный тон не спускавшая строгого взгляда с короля. Ее бледные щеки покрывал щедрый слон румян. В таких количествах косметику использовала лишь высокородная знать, не привыкшая думать о расходах. – И за наследников, которых подарит этот союз!
