– Я совершила ошибку, лишь когда предположила, будто знаю, о чем пойдет разговор. Послушайте, Фабиан, и услышьте меня. Я готовилась к нашей свадьбе годами, мечтая о ней и о том, как покину родные земли, как увижу мир, как стану матерью и женой. И можете даже не просить меня о том, что вертится у вас на языке. Я не собираюсь никуда уезжать.
– Я не могу жениться на вас, Иветт. Не хочу подвергать вас опасности.
– Не позволите ли мне решать самой?
– Позволю, – с усмешкой кивнул король. – Но ведь для брака нужны двое, не так ли? И если один не согласен…
– Вы зовете подлецами тех, кто подослал убийц, но и сами, ваше величество… ничуть не лучше! Столько лет обещаний, и все впустую! – Леди Дюваль вышла из себя, и слова слетали с ее губ сами собой, а руки то уничижительно указывали на короля, то в сердцах взлетали вверх. О моем присутствии за столом все позабыли, и я чувствовал себя на одном из тех театральных представлений, где героям беспрекословно веришь. – Рушите мою жизнь, лишь потому что разок испугались? Как же вам удалось покорить одиннадцать островов, будучи таким трусом?
– Я не собираюсь следующим же утром сажать вас на корабль и отправлять в отцовский дом, леди Дюваль, – пропустив оскорбления мимо ушей, возразил Фабиан. – Вы можете оставаться в этом замке столько, сколько пожелаете.
– И в каком же статусе?
– В каком вам угодно. Придворной дамы. Любимой жены. Счастливой матери.
Король не повернул ко мне головы, но я физически ощутил исходящий от него импульс – побуждение к действию, требование немедленного повиновения. Тело едва ли не само обратилось к Иветт, пусть и заговорил я по собственной воле и заблаговременной договоренности.
– Если позволите спасти вас из лап этого зверя, с удовольствием обеспечу вам защиту и достаток, – притворяясь чуть смущенным, проговорил я. – Смею предположить, что я на это способен.
Глаза леди Дюваль расширились, и она потянулась рукой ко рту, чтобы прикрыть неизбежный изумленный вздох. Учитывая предыдущие реплики, я ожидал, что это разозлит ее, оскорбит или хотя бы расстроит, позволив нескольким слезам стечь по покрасневшим щекам, но Иветт, вероятно, устала оправдывать чьи-либо ожидания. Ее губ мимолетно коснулась улыбка.
– Полагаю, ваш отец будет недоволен таким положением дел, – продолжил я, чуть насторожившись. Иветт, пытаясь совладать с непонятными мне чувствами, несколько раз кивнула, заставляя продолжить речь. – Но я сумею его убедить. Став моей женой, вы забудете о нужде, если она когда-либо была вам знакома. К тому же если кто и посмеет тронуть супругу одного из Верховных, об этом будут жалеть еще многие поколения его детей.
Иветт нерешительно положила на стол раскрытые ладони и подвинула их ко мне.
– Но выбор, разумеется, за вами.
Я коснулся ее ладони кончиком пальца, намереваясь передать искусственный восторг от этой затеи, и опустил взгляд, чтобы скрыть внезапное расширение зрачков. Леди Дюваль сплела наши пальцы, и из ее кожи будто вылезла тысяча игл, воткнувшихся в меня в страстном желании наказать за сокрытие мотивов.
– Звучит прекрасно.
Я в тот же миг посмотрел на девушку, которую впредь должен был звать будущей женой, и неприятно удивился ее решительности. Магия не понадобилась.
– В таком случае нужно лишь обсудить детали, – вмешался король. Иветт бросила на него сердитый взгляд, словно мое предложение хоть и смягчило ее обиду, но Фабиан все еще не был прощен. – Необходимо назначить дату.
– Ваш любимый месяц? – спросил я, не отводя от Иветт воодушевленного взгляда, и лукаво ей улыбнулся.
– Пора Ороса. Музыка, поэзия, красочные листопады…
– А число?
– Четыре.
Внешний вид Иветт мог быть обманчив: вежливость, вдохновленность и покорность часто прятали за собой нечто, не предназначенное для широкой публики. Ее теплые руки и мягкая улыбка говорили одно, но любовь к времени года, демонстрирующему медленную гибель всего живого, и к числу, что на Востоке считали числом смерти, – о чем-то совершенно ином.
– Выходит, свадьба состоится в четвертый день поры Ороса. Вас это устроит, ваше величество?
Этим обращением я намеренно создал между нами дистанцию. Чуть позже, при личном разговоре, черта сотрется, словно ее никогда не бывало, но в глазах Иветт я должен быть далек от местного короля – лжеца, что не смог дать ей обещанное, и глупца, что упустил возможность стать счастливейшим из мужей.
– Разумеется.
– Тогда вам, моя прекрасная невеста, следует как можно скорее отправить весть об этом на Ноксианские острова.
Иветт ослепительно улыбнулась и, нехотя освободив мою руку, встала из-за стола. Казалось, она растерялась, не зная, как с нами попрощаться, а потому молча присела в неглубоком реверансе и упорхнула, вероятно, собираясь вскоре оказаться среди фрейлин, еще недавно сетовавших на неизвестность касательно предстоящего торжества. Я выждал минуту после ее ухода и тяжело выдохнул, устало потирая глаза, чтобы сбросить надетую маску.
Король что-то шепнул слуге, и вскоре изящные чашки исчезли со стола, сменившись отполированными бокалами.
