– Так совпади! По времени она не совпадает… А по выходным где тебя носит? И почему тебя на премьере не было? Мальчик обиделся.
– Обиделся?
– Ася, ты не думай, что он какой-то чурбан бесчувственный. Он нежный, как фиалка, переживательный! Никогда, бывало, не заснет, пока по головке не погладишь да не поцелуешь на ночь. Вымахал вон чуть не под два метра, а мать иначе, чем мамочкой, не называл. А теперь, без матери, вообще…
Вера вдруг всхлипнула и шумно высморкалась в салфетку.
– Ну вот, сидят две дуры и ревут! Ты только ему не проговорись, что я приходила тебя воспитывать, а то мне не жить.
– А чего вы меня воспитываете? Я вроде как сама педагог.
Ася вдруг совершенно успокоилась. Они еще выпили и некоторое время сосредоточенно жевали, ощутив зверский голод.
– А раз ты педагог, – сказала Вера, доев очередной кусочек рыбки, и выразительно взмахнула вилкой, – то и применяй на практике свои тяжким трудом приобретенные знания. Мальчик у нас с тобой трудновоспитуемый, упрямый, капризный. И вообще, ты разговаривай с ним, разговаривай. Слово за слово – и возникнет взаимопонимание. А там и до постельки недалеко.
– Вера Павловна, нет, вы совершенно невозможная!
– На том стою. Ты меня слушай, я три раза замужем была. А так, без замужа – и не сосчитать. Самое главное, знаешь, что? Не давить их своей любовью. Даже если ты от него кипятком писаешь, виду не подавай. Пусть помучается, полезно. Мужчина – он кто? Охотник. А мы кто? Добыча. На самом деле наоборот, но им этого знать не надо. Ты должна оставлять пространство для его любви, понимаешь? Чтобы было где за тобой погоняться с борзыми. Пусть непрестанно волнуется. Только так удержишь.
– А вы? Удержали кого-нибудь?
– Всех держу. Все мои бывшие на длинных поводках гуляют. Только свистнуть! Но, понимаешь, какое дело – свистеть что-то неохота. Я ведь сама всех бросала. Ну да, нравная. Чуть что – фырр! А ты другая, я вижу. Ты однолюбка. Всю жизнь его любишь, я ж помню – маленькая была, от горшка два вершка, а туда же: Ёжа, Ёжа! Так ему в рот и смотрела. Высчитывала, когда пожениться сможете, не помнишь? Лет шесть тебе было.
– Помню. А я вас боялась в детстве почему-то.
– Не бойся. Я за тебя. Лучше ему не найти, дураку такому. Поняла, что делать-то надо? Мелькай перед ним почаще, разговоры разговаривай, улыбайся, заботься – все просто. Мальчик работает много, ему-то некогда. Ты меня спроси, я тебе скажу, когда у него что – репетиции, спектакли, съемки. Подлаживайся. И в театр приходи, а то – что это. Он и думает, что тебе на него наплевать.
– Мне не наплевать. Только… трудно очень. Мы же тринадцать лет не общались, я уже другая, он тоже.
– А кому легко? Трудно ей! Ничего, притретесь потихоньку. А почему вы не общались?
Ася опустила голову. Потом встала, собрала пустые тарелки, поставила чайник, достала сахар, заварку, все молча. Вера следила за ней с состраданием.
– Да ладно, не говори. Я и так знаю – не помню, что ли, как на нем девки висли. Тебе бы подождать чуть-чуть.
– А что ж он не подождал чуть-чуть?
– Ася, он же мужик! Молодой, здоровый, красивый, гормоны бушуют. Да и как парню устоять, когда девчонки на шею вешаются? А гены? Отец его – такой кобель был! Да и дед не лучше. А сейчас он перебесился.
– Я так не могу. Не хочу так.
– И не надо. Послушай, я его знаю с пеленок. Асенька, сам он не бабник по натуре, правда. Для него главное – работа. И он тебя любит. Прям расплывается весь, когда твое имя произносит, – а сам и не замечает этого.
– Он с вами обо мне говорит?
– Не специально. Но все время выскакивает: Ася – то, Ася – это. Он что, сильно тебя обидел тогда? – Ася только молча кивнула. – Прости ты его. Столько лет прошло, сама говоришь – вы другими стали. Может, у вас теперь получится, что у тех, юных, не получилось…
Вера вдруг замолчала и прислушалась, Ася тоже – у обеих сделались испуганные лица: хлопнула входная дверь.
– Все, попались, – сказала Вера Павловна, загасила сигарету и налила себе еще водки. – Мальчик пришел. Смотри, ни слова лишнего.
– Вот это да! – воскликнул Алымов, появляясь в дверях. – Кого я вижу? ma tante! Какими судьбами? Что это вы тут делаете? Водку пьянствуете? Сплетничаете?
– А как же! Пришла вот с девочкой твоей пообщаться!
Ася вдруг закашлялась, и Алымов с подозрением на нее покосился.
– Посидели немножко, о своем, о девичьем поболтали. Уже ухожу. Водочку, что осталась, я заберу, рюмочки ополосну – чтобы тебе и не пахло.
– Ах-ах-ах, какая забота, – сказал Алымов, целуя тетке руку. – Я отвезу тебя?
– Еще чего! Я прекрасно доеду на таксо. Асенька мне сейчас вызовет.
Ася ушла к телефону, а Сергей тут же взял тетку за плечи:
– Ты зачем пришла, признавайся?
– Сережик, да просто так. Ты ж меня знаешь. Я люблю общаться. Вообще!
– Вообще! – передразнил он Веру Павловну. – Знаю я твое «вообще»…
