После беговой дорожки он еще минут двадцать отрабатывал отжимания, приседания, повороты и наклоны, пока, случайно повернув голову к двери, не заметил там Асю, которая таращила на него глаза. Он сел по-турецки на пол и глубоко вздохнул.
– Привет. Не знал, что ты дома. Давно тут стоишь?
– Слушай, какая у тебя растяжка! – зачарованно протянула Ася. – Прямо как у Ван Дамма.
– Обижаешь! Ван Дамм мне в подметки не годится.
– Ну конечно! А ты можешь сделать шпагат на двух стульях?
– Легко. Но не сейчас. Сейчас я устал. – И Сергей с чувством потянулся, глядя на Асю смеющимися глазами.
– Так я и поверила! – Она понимала, что совершенно неприлично пялится на почти голого Алымова, но ничего не могла с собой поделать: мокрый от пота и красный от усилий, он все равно был возмутительно хорош. – Даже не ожидала, что у тебя такая мускулатура.
– Мне кажется или ты действительно смотришь на меня с вожделением?
Ася фыркнула от возмущения и метнулась за дверь под громкий смех Алымова. Она вся кипела: «Само-влюбленный придурок! Мерзкий клоун! Ненавижу!»
Мерзкий клоун нашел Асю на кухне, где она ожесточенно чистила картошку.
– Ну ладно тебе, Малявка. Я пошутил. Картошка-то чем виновата?
– Миллион раз просила не называть меня Малявкой.
– Давай помогу?
– Не подлизывайся.
Ася взглянула на Алымова, который стоял, прислонясь к стене, грыз морковку и улыбался. Конечно, он видел ее насквозь, и никакое возмущенное ворчание ни на секунду его не обмануло. Ася покраснела до слез:
– Да, да, хорошо. Ты прав. Я… любовалась. Доволен?
– Ну, вообще-то я и рассчитывал поразить тебя своей мускулатурой.
– В каком смысле? – растерянно спросила Ася.
– В том самом.
– Ты что?.. Ты думал, я прямо там паду к твоим ногам?
– Да нет. На такую скорую победу я и не на-деялся. И потом, там жестко. Ась, ну, не сердись ты так! Шучу я! Ты же знаешь, я вечно валяю дурака.
– Шутки у тебя какие-то… пошлые.
– Да, сударыня, я дурак, и шутки у меня дурацкие. Прости. А что ты будешь делать с картошкой?
– Варить. Потом запеканку. С мясом.
– А, ты один раз готовила. Вкусно.
– Ты будешь ужинать или уйдешь?
– Буду. Если меня, конечно, покормят, а не побьют сковородкой.
– Да ладно, еще сковородку об тебя портить.
Ужин Алымов превратил в целое представление – Ася сначала держала фасон и хмурилась, потом не выдержала и стала хохотать, Сергей и сам невольно рассмеялся, глядя, как заливается Ася. Они, посмеиваясь, доели Асину запеканку, и она разлила чай. Сергей размешал сахар и рассеянно постучал ложечкой, потом коротко взглянул на Асю и нервно кашлянул. У него было странное выражение лица, и Ася вопросительно взглянула:
– Что?
– Ася… Я хотел спросить… Давно хотел, – начал мямлить Алымов и сам ужаснулся. Он собрался и попытался еще раз: – Давно хотел спросить. Что случилось?
– Когда?
– Тогда. Тринадцать лет назад. Почему ты вдруг исчезла из моей жизни?
– Вот тогда и надо было спрашивать, а сейчас что толку.
– Ну да, да. Я не сразу заметил… Не сразу осознал, что тебя больше нет рядом.
– Не сразу? Ты разбил мне сердце и не заметил? – вспыхнула Ася.
Они смотрели друг на друга в крайнем волнении: у Алымова горели уши и дергалась скула, у Аси дрожали губы и блестели слезы в глазах.
– Ты! Господи, я же обожала тебя! Я дышала только тобой! И все это знали, все – кроме тебя. Ты слепил меня, сотворил из ничего, создал мою личность – для себя создал, под себя! И бросил. Ты помнишь наш первый поцелуй? Я потом неделю не умывалась! Я и сейчас чувствую его на губах! А ты что сделал? Ты тут же женился на Наталье. Ну ладно, мне было только пятнадцать. Маленькая. Не знаю, как я выжила, как себя уговорила. Потом ты развелся. Не помнишь, что заявлял? Ни на ком больше не женюсь, только на Асе, когда подрастет. Шутил так, да? Клоун проклятый! А я верила, идиотка. И мне уже почти восемнадцать! Вот оно, думала я, вот сейчас, сейчас все произойдет. Он увидит меня, оценит, поймет, что я вся – для него.
Слушая Асю, Алымов все ниже опускал голову, потом закрыл лицо руками. Теперь у него горело все лицо и даже шея.
– Наряжалась на твой день рождения, как дура. Подарок тебе купила – мне этого ежика стеклянного до сих пор жалко! Приехала. И первое, что увидела, – твою прекрасную голую задницу. В кабинете Деда ты оприходовал какую-то девицу. Конечно, я и до этого имела возможность любоваться твоим голым задом, но в детстве он не вызывал у меня таких бурных эмоций. Я стояла, мазохистка проклятая, и смотрела, пока Савва меня не оттащил. Ты кончил у меня на глазах! А я… Ладно, неважно.
Ася выдохлась и замолчала, тяжело дыша и вытирая слезы. Потом взяла тарелку и с силой бросила на пол – Алымов вздрогнул, но головы не поднял.
– Ты хоть помнишь, кто это был? В кабинете?
– Нет, – хрипло ответил он.
– Почему, почему ты так поступил? Ты же знал, что я вот-вот приду, что буду тебя искать.
– Ася…
– Что, так не терпелось? Или тебе было совсем на меня наплевать?
– Я не знаю, что тебе сказать, не знаю! – закричал он.
