Он на самом деле не знал. После Асиных слов для него перевернулась вся картина мира. Все эти годы он себя считал обиженным. Он уже плохо помнил тот вечер – что-то такое произошло в коридоре, когда Ася увидела помаду у него на щеке и на шее. Да, она еще почему-то сидела на полу, как большая кукла. И смотрела на него с ненавистью. А он разозлился: да кто она такая, чтобы?.. Чтобы ревновать. Девчонка, Малявка. Просто друг, и все. Друг детства. А его детство давно кончилось. Какое ей дело, с кем он целуется? И вообще. Ничего – отойдет и прибежит, как миленькая, а он ей все объяснит. Но не прибежала. Вычеркнула его из своей жизни. Ну и пожалуйста.
Как, как он мог все это рассказать сейчас Асе? Да она просто соберет вещи и уйдет! И будет права – разве можно иметь дело с таким придурком! Он совсем не хотел, чтобы Ася уходила.
Они долго молчали, потом он тихо спросил:
– А что случилось с ежиком?
– С каким ежиком? А… Я раздавила его ногой.
– Ася… Ася, прости меня! – выдохнул вдруг Сергей и – словно в ледяную воду – упал к Асиным ногам, уткнувшись ей в колени.
Ася закрыла глаза. Она не собиралась так просто сдаваться.
– Ты пропустил свою реплику, – сказала она, помолчав.
– Какую реплику?
– «Сударыня, могу я прилечь к вам на колени? – Нет, мой принц!». «Гамлет», третий акт, сцена вторая. Ты играл этюд на третьем курсе.
Алымов поднял голову – глаза у него были красные и несчастные. Он с тревожным ожиданием уставился в суровое лицо Аси, потом медленно произнес:
– Я хочу сказать: положить голову к вам на колени?
– Нет.
– Офелия ответила: «Да»!
– Я не Офелия. И прекрати хватать меня за коленки.
– Вы думаете, у меня были грубые мысли? Прекрасная мысль – лежать между девичьих ног…
– Я сказала – прекрати! А то могу и врезать.
Воздух вокруг них просто кипел от еле сдерживаемых страстей, оба смотрели друг на друга чуть ли не с ненавистью. Алымов выпрямился:
– Хорошо, ударь. Только прости. Ну, давай.
В глазах у Аси полыхнула молния, и она со всей силы ударила Алымова по щеке – он непроизвольно отшатнулся.
– Достаточно? А то могу еще.
– Сколько угодно.
Он потер щеку, которая опухала на глазах.
– Надо лед приложить, – равнодушно сказала Ася, глядя в пространство.
– Черт, ну и тяжелая у тебя рука…
– Учти на будущее.
– У нас есть будущее? Это обнадеживает. Тебе стало легче?
– Да. Гораздо. Давно надо было тебе врезать.
– Ты простила меня?
– Не знаю. Это длилось слишком долго. Но… кажется… меня… меня отпустило…
Лицо ее дрогнуло, и Ася заплакала:
– Ни разу… Даже ни разу не позвонил мне! А я…
Алымов вскочил, поднял ее со стула и обнял:
– Бедная моя девочка. Прости меня, дурака, прости. Пожалуйста, прости…
Они долго стояли, судорожно вцепившись друг в друга. Потом Ася подняла залитое слезами лицо к Алымову и смущенно улыбнулась. Он поцеловал ее в лоб и тревожно заглянул в глаза:
– Ты вернулась?
– Похоже на то.
– Я счастлив!
Он отчаянно волновался – Ася видела. Обнимал ее, прижимал к себе, гладил по голове, по спине, целовал щеки, шею, руки и бормотал что-то нежное и невразумительное. Телефон, лежавший на столе, вдруг мелодично звякнул – пришла СМС, и Алымов замер, даже дышать забыл, а потом растерянно заглянул Асе в глаза:
– Представляешь, какой ужас? Я совсем забыл. Мне ведь пора собираться.
– Куда?
– А я тебе не сказал? Я еду в Питер на несколько дней, у нас там съемки. Скоро машина придет.
– Так ты специально? Ты специально затеял этот разговор под самый отъезд? Чтобы сразу сбежать?
– Нет! Ася, нет! Я никак решиться не мог, а тут само получилось – честное слово! Я и забыл про отъезд, правда.
Уже стоя перед дверью с сумкой на плече, он все не отпускал Асю, все вглядывался в ее лицо, гладил по щеке, по голове, обнимал и хотел было поцеловать в губы, но не решился:
– Нет, не могу. Лучше не начинать, а то я вообще не уеду. Ты дождешься меня?
– Да куда ж я теперь денусь. Позвони, когда доберешься, ладно?
Но он начал засыпать ее сообщениями еще с вокзала – писал, явно волнуясь, потому что пропускал буквы. Первое выглядело так: «Ася» и штук двадцать восклицательных знаков.
Ася рассмеялась и набрала в ответ:
«Что?»
«Просто – Ася!»
«Понятно».
«Меня впервые в жизни ударила женщина, представляешь?»
«Никогда не поверю».
«И я впервые пишу тебе эсэмэску!»
«Лиха беда начало».
«Я счастлив! А ты?»
Целый вечер она носила с собой мобильник, читала сумасшедшие сообщения Сергея и представляла, как он сидит, отвернувшись ото всех, лихорадочно набирает буковки и путается в кнопках, а к ночи взмолилась:
«Ёж, я спать хочу!»
«Прости, прости, прости! Спокойной ночи!» – и смайлик с поцелуем.
Ася подумала и послала ему в ответ такой же поцелуйный смайлик – тут же пришло сообщение с воплем: «А-а!» и кучей восклицательных знаков. Ася, улыбаясь, покачала головой – пожалуй, ей понравилось это новое ощущение: держать Алымова на длинном поводке, как выразилась Вера Павловна. Вон как он заходился.
