И укусила его за плечо. Это было последнее, что Алымов помнил. Сознание отключилось напрочь! Сергей не понимал ничего: где он сам, где Ася, чьи это руки-ноги, кто кого целует, обнимает и тискает. Они превратились в единое существо, которое содрогалось, задыхалось, стонало и рычало от нетерпения. Все произошло бурно, стремительно и обжигающе. До мозга костей. Именно эти три слова медленно светились во тьме его сознания, когда он приходил в себя. Потом всплыли другие слова: «Я пропал…» Он вздохнул, как всхлипнул, и прошептал:
– Ася…
Тишина.
Тогда он позвал погромче.
– Ася! Ты где? – И медленно протянул руку, пытаясь ее нащупать. Рука еле двигалась, словно неживая. Ася вдруг материализовалась у него под боком, обняла, прилаживаясь щекой к его груди, и пробормотала:
– Накройся, простудишься…
– Мне жарко.
– Ничего тебе не жарко.
Она завозилась, расправляя одеяло, и Алымов, у которого не было сил даже руку поднять, с изумлением почувствовал возбуждение и ярко представил, как они с Асей повторяют это сумасшествие. Еще немножко, и повторят. Но не так быстро, а медленно, долго, со вкусом! И надо бы свет зажечь – ему хотелось рассмотреть Асю, насладиться ею, впитать всю, до последнего волоска…
– Ёж? Ау! Ты как? Что-то ты подозрительно тихий!
Она, напротив, была бодра и весела. Ася наслаждалась: Алымов – разнеженный, голый и беззащитный, весь был в ее руках.
– Я потрясен! – вырвалось у Сергея, хотя он не собирался говорить ничего подобного – в воспитательных целях, как он думал.
– Это я тебя потрясла? – радостно уточнила Ася.
– Ты.
– И чем же?
– Своим пылом. Я думал… Ну… Что придется долго обхаживать, всякое такое.
– И что теперь? Я упала в твоих глазах?
– Да ну тебя. И вообще, помолчи хоть немного. Полежи спокойно. Что ты все шебаршишься?
– Да что ж такое?! Говорить нельзя, шевелиться нельзя! Ну и пожалуйста.
– Малявка, ты разве не знаешь, что к мужчине после секса нельзя приставать? Он должен прийти в себя, восстановить силы…
– А вообще можно приставать?
– Можно.
– А после секса – нельзя?
– Аська! Побью сейчас!
– Хорошо-хорошо, мой господин!
– Вот, уже лучше.
В домике становилось постепенно темнее и теплее, так что Ася скоро задремала и вздрогнула, когда Алымов, который все о чем-то размышлял, спросил:
– Ася, а у тебя же были какие-то романы? За тринадцать лет?
– Алымов, вот что ты на самом деле хочешь узнать? Сколько у меня было мужиков? Господи, и как вы предсказуемы! Ты что, решил: если я такая пылкая, значит, каждый день тренировалась, чтобы достичь сексуального совершенства и потрясти тебя?
– Я совсем не это имел в виду. – Алымов уже пожалел, что спросил. И ведь не собирался, само выскочило.
– Именно это. Хорошо, я скажу – если ты скажешь, сколько у тебя было женщин.
– Я не веду подсчетов, – мрачно ответил Сергей.
– Хотя бы за последнее время? После развода?
– Никого не было.
– Как? – поразилась Ася. – Ты хочешь сказать, что почти два года вообще один? Ты?
– Мне было не до того, если помнишь. И потом, я давно изменился.
– Ёж, прости! Я не подумала, когда спрашивала.
– Ася, не извиняйся. Я не имел никакого права задавать тебе тот вопрос.
– Неужели ты ревнуешь меня к прошлому?
– Да. Хотя это глупо. И я сам во всем виноват.
– Бедный Ёжа! Я тебя утешу: у меня тоже два года не было никакого секса! Так что мы оба практически девственники. И ты зря боялся.
– Я боялся?
– А то нет? Трусил, как заяц!
– Ну да, боялся, – признался он.
– Во-от! Я же чувствовала! И что, думаю, он так трепещет… Ой!
– Все, ты меня достала! – Алымов вдруг резко повернулся, с силой прижал ее к подушке, и все повторилось – медленно и долго, но так же бурно и обжигающе. До мозга костей.
Алымов действительно трусил. Он прекрасно сознавал, с женщинами какого сорта заводил кратковременные романчики – на месяц, на неделю, на ночь. Одноразовые женщины, которым ничего, кроме секса, и не надо. Как его угораздило жениться на одной из них, Алымов не понимал. Ася была совсем другой породы, и он не очень представлял, как с ней надо обращаться. В смысле секса. Она виделась Алымову совсем не искушенной и невинной – неужели с Асей можно заниматься тем же самым, что и с другими?! Неожиданно ожили все его подростковые комплексы, и Алымов робел, словно впервые. Но Ася оказалась такой неожиданно пылкой, такой естественной в проявлении эмоций и желаний, так охотно шла ему навстречу, так торопила его и так страстно хотела, что Алымов изумился и долго не мог понять, в чем дело: вроде бы все то же самое, как всегда, – но совершенно другое!
